Электронная книга - «Задувая свечи (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я и так свободен, а на край света – это как-то далековато. Давай пока тут останемся. А Акааши конечно прекрасный, но он мой близкий друг, не больше. Я скорее воспринимаю его как старшего брата, и все его суперкачества остаются на уровне заботы, а не романтики.— Кенма говорит как есть, с Акааши они знакомы очень давно, можно сказать с детства. Жили в одном районе, учились в одной школе, потом и в институте, а теперь и работают вместе. Но близкие отношения у них образовались только при получении высшего образования, где ориентируешься на самого человека, а не на его увлечения, и то, что вы разные, никого не волнует – остается только ваш выбор, а мнение окружения уже не котируется. Им было комфортно с друг другом при такой разной внешности и интересах, внутри они были как сиамские близнецы, понимали друг друга ментально.
— Ого, вот это здорово. Вот это облегчение. Фух... я снова могу дышать! Так это зелёный свет?— интересуется тот, не сбавляя обороты.
— Скорее желтый. Терпение мой друг. И что в итоге с сейфом, я намерен попробовать.
— Я не буду отговаривать, но правда переживаю. У тебя как с переносимостью алкоголя?
— Все плохо. Хотя я раньше больше одного бокала не пил, но сегодня день рождения и мы отмечаем, и у меня рекорд в три стакана, и как видишь я в норме, по крайней мере физически.
— Ну это да, я вижу, а что ещё может быть не в норме?
— Моя память. После знакомства с алкоголем, хоть и не близким, бывают некие провалы, так что, с выпитым сегодня, не рассчитываю, что вспомню что происходило. Что-то типа блэкаута, но на генетическом уровне.
— И меня не вспомнишь?— удивление, граничащее с шоком, окрасило лицо бармена.
— Не вспомню.— расстроенно говорит Кенма.
— Но... Но… черт... я даже не знаю, что сказать. Блин, это очень плохо, я думал, что если ты занят, то это полный провал, а тут, да как так-то!!!— он пытается не нервничать, но выходит с трудом, он не знает куда деть руки, поэтому они хаотично вторгаются в волосы, ведя с ними какой-то бой, и может у него это и привычка такая, потому что волосы у него всклочены, и торчат так, будто видеть не могут друг друга, и держаться в противоположном направлении. Хаос, одними словом.
— Да ладно тебе, видишь меня впервые, тут таких как я, да и лучше, полным полно.— Кенма лукавит, определённо. Он никогда в жизни не делал этого, а тут страшно захотелось похвалы.
— Я не знаю, у кого какое лучшее, но моё сейчас сидит передо мной.— Кенма смотрит в его глаза, а там уже не просто веселье, там столько уверенности и решимости, что мурашки по коже бегут. И страшно стало брать на себя такую ответственность.
— Не хочу тебя добивать окончательно, но я совсем не такой в жизни, так что наверно даже лучше, что ты узнал такого меня, и не узнаешь настоящего, наслаждайся.— Кенма знает себя, как никто другой, и знает, что при других обстоятельствах все подкаты карались бы ледяным взглядом, а возможно и нецензурной речью. Таков он – плохо сближается с людьми, не видит веских причин для таких действий, тем более, если от него нужна отдача. Мало кому доверяет, считая что внимание к нему либо шутка, либо издёвка какая-то. Или же фетиши у людей странные, потому что он странный, определённо, и такой как он никому не сдастся, морока одна. Но сейчас все иначе, ему всё равно, ему хорошо и весело, поэтому и самобичевания тоже нет. Но почему он не может так в обычной жизни? Он не знает, наверняка все было бы проще. Но раскопать чувство принятия себя можно, наверняка, но никому это не удавалось; стопорят у закрытой двери, даже до звонка дотянутся не могут. Будто если закрыто и нет ключей, то и не стоит пытаться зайти. Может, они и правы. Потому что это у обычных людей двери, у Кенмы все хуже, тут сначала бастион пробить нужно, чтобы добраться до основы, а потом ещё по всем лабиринтам пройтись, всё воедино собрать, и вот тогда получишь то, что так хорошо охраняют. Сложно всё. А люди не любят сложности.
— Не говори так, я уверен, ты ещё лучше, чем тут, и лучше, чем в обычной жизни, и я намерен узнать тебя любого, если позволишь.— его голос как гипноз для парня, он начинает верить каждому слову.
— Сегодняшний я позволил бы, но вот убедить меня завтрашнего будет настоящим квестом.— в груди разгорается маленький уголёк надежды.
— Я готов!
— Хах, ну удачи тебе. — желая другому, в свою он не сильно верит.
— И, раз ловить её мне видимо предстоит только сегодня, мне нужны козыри, так что можно... эм.. селфи? А то вдруг после марафона, и разговаривать не сможешь.
— Ой, всё так плохо может быть?
— Лучше тебе не знать, что я видел.— бармен кривит лицо.
— Хааах, ну хорошо, давай, фоткай. Но знай, я буду уверен, что меня заставили шантажом.
— Серьезно? Хаах… я тебя уже обожаю!
Разумеется, Кенме заходить в бар было нельзя, поэтому Куроо вышел к нему в зал, и если, сидя на барном стуле по другую сторону бара, разница в росте была непонятна, то тут Кенма увидел на вскидку метра два роста, с широкими плечами, и это определенно ему нравилось, и снова плюсик отходил бармену, хоть он об этом не знал, и считая скрытые, парень набрал уверенных семь штук, что не удавалось никому, все заканчивалось на двух. Он подошёл к Кенме слева, слегка наклоняясь, чтобы быть на одном уровне, и отодвинул телефон, делая снимок. Они просто смотрели в экран, у Кенмы играла еле заметная улыбка и блеск в глазах, у парня рядом, улыбка растянулась на все лицо, а в глазах было ликование. И тут Кенме приходит в голову то, что он не знает как зовут его нового знакомого. Поворачиваясь и наклоняясь чуть ближе к уху парня, спрашивает:
— Может мы всё-таки познакомимся?— парень всё делает снимки, и как в замедленной съемке, поворачивается к нему лицом, и они так близко, что видно цвет его глаз. Они янтарные, чуть темнее, чем у самого Кенмы, и такие тёплые и родные, что Кенма так расслабляется, что начинает съезжать со стула, но быстро оказывается пойман, в такие крепкие, сильные и надёжные руки, что захотелось свернуться в них калачиком, и уснуть, и никакая Рианна ему уже не нужна, но мягкий голос вырывает его из грёз:
— Куроо. Куроо Тецуро.
— Кенма. Кенма Козуме.— на автомате говорит он.
— Очень приятно.— мурлычет тот.
— Ага.
— Я должен вернуться за стойку, иначе я исполню своё обещание и украду тебя прямо сейчас.
— Конечно, и давай мне ваши шоты. Была не была.
— Ладно, как скажешь.
— Может мы не будем им мешать?— интересуется Акааши, замечая атмосферу за баром, зная пыл Хинаты.
— Да, но… они что, фотографируются? Что этот парень сделал с Кенмой? Он не может это делать просто так.— у Хинаты ошарашенный вид, такого Кенму он ещё не видел.
— Вообще я думаю, что он ему просто понравился, посмотри на его улыбку, она такая чистая и искренняя.
— И вправду. Ну, тогда подождём? Может он и про песню забудет.— надеется Хината.
— Да, все может быть. Я тогда побуду тут, не принесёшь мне с другого бара Мартини Рояле?— говорит Акааши.
— Да конечно.— слышит он от Хинаты.
Хината уходит, оставляя Акааши одного в ожидании, но длится это всего пару минут. Акааши редко обделён вниманием, даже в обычной жизни, а что говорить о клубе, где чуть ли не каждый хочет завладеть кем-то. И вот, как по сценарию, кто-то одаривал его многозначительными взглядами, а вот один смельчак, рискнул пойти в абанк:
— Кто же оставил такое сокровище без присмотра.— мужчина напротив был заметно старше Акааши, хотя выглядел ухоженно и по внешнему виду можно было бы предположить, что располагал неплохими финансами.
— Я в силах сам позаботится о себе.— с оценивающим взглядом произнёс Акааши, слегка хмуря брови и отворачиваясь, потому что этот разговор он не хотел продолжать.
— А я думаю, что такому как ты нужна огранка, причём самая дорогая, и я могу тебе её дать, за ма-а-аленькую плату.— тянет мерзким голосом тот.