Эта ласковая земля [litres] [This Tender Land]

Миссис Фрост въехала на поле, где скошенная и сухая люцерна лежала рядами, казалось, до самого горизонта. Бледсо на тракторе управлял упаковочным прессом. Несколько ребят вилами забрасывали сено в аппарат, другие шли следом, поднимали тюки с земли и закидывали их в кузов грузовика, за рулем которого сидел сын Бледсо, крупный парень по имени Ральф, точь-в-точь такой же зловредный, как его старик. Миссис Фрост остановилась на пути трактора и подождала, пока Бледсо доедет до нее. Он заглушил мотор и слез с сиденья. Я бросил взгляд на ребят из школы, без рубашек, потных как мулы. Из-за пыли их черные волосы стали золотистыми. На лицах читалось знакомое мне выражение: облегчение, что можно передохнуть несколько минут, и ненависть, оттого что мы с Альбертом не страдаем вместе с ними.

– Доброе утро, Гектор, – весело сказала миссис Фрост. – Как работа?

– Шла хорошо, – сказал Бледсо. Он не снял в присутствии женщины свою большую соломенную шляпу. – Чего надо?

– Одного из ваших юношей. Мистер Брикман обещал его мне.

– Кто бы это ни был, Брикман обещал мне первому.

– А потом передумал.

– Он мне не звонил.

– А как он позвонит вам, если вы в поле?

– Мог бы позвонить супруге.

– Хотите, сделаем хороший долгий перерыв и поедем к вам домой спросить у Розалинд?

Что займет добрых полчаса. Ребята из Линкольна привалились к прессу с надеждой на лицах.

– Или вам будет достаточно моего слова леди?

Я прямо видел, как его мозг спотыкается на кочках этого вопроса. Если он не готов назвать ее лгуньей, то ему придется уступить. Все в его черном, сморщенном, мелком сердце протестовало против этого, но он не мог усомниться в слове этой женщины, учительницы, вдовы. Было нетрудно увидеть, как он ненавидит ее за это.