Ожидание [Expectation]

Если даже в наше время и ценилась правда, то не стоило раскладывать ее на такие… анатомические подробности. Как давно уже ей не подошло что-то с первого раза. Она не врала о своем весе, скорее, была… не точна. На кастинге в Берлине все вскрылось. Лисса не забыла ту старую квартиру с сотнями японских бумажных фонариков, художника по костюмам в агентстве в Кройцберге. Ассистент приносил ей наряд за нарядом, ни один из которых не соответствовал тем меркам, которые она указала на кастинге в Лондоне месяц назад, а вертлявый дизайнер суетился вокруг нее, неодобрительно замечая: «Ты выглядишь такой толстой …»

В конце концов ей пришлось одолжить брюки у ассистента по костюмам. Дело кончилось тем, что ее вырезали из рекламы при монтаже.

Она вспомнила слова Ханны прошлой ночью. «Шоу одной женщины. Режиссеры, отвергнувшие меня…» Забавно, конечно, но все-таки обидно. Она сама о Ханне так бы шутить не стала. Как насчет «я столько раз пробовала ЭКО и каждый раз безрезультатно»? Разве это не было бы весело?

Но, конечно, это не выдерживало критики просто потому, что ничто не сравнится с болью Ханны.

Появился кастинг-директор, и атмосфера оживилась.

– Извините, ребята. Немного опоздал.

Он был загорелым, крупным, склонным к полноте мужчиной с лицом самодовольного ребенка. Но Лисса пересилила себя и улыбнулась, строя глазки.

Рыжеволосая женщина встала, и Лисса готова была поклясться, что видит, как та прячет ярость на лице за фальшивой улыбкой.

Она бросила взгляд на телефон. По-прежнему никаких новостей с прослушивания по Чехову. Само по себе ожидание ничего не значило, новостей можно было ждать неделями, а потом обрадоваться, но надежда уже начала угасать. К завтрашнему дню, если она все еще ничего не услышит от агента, то будет дерганой, а к выходным и сломленной эмоционально. К началу следующей недели у нее все будет валиться из рук. Со временем вместо того, чтобы стать толстокожей, она сделалась еще более ранимой.

Лисса пропустила пункты относительно размера шляпы и перчаток. Иногда ей казалось, что формы этих дамских аксессуаров не изменились с 1950-х годов. Указала в соответствующей графе размер обуви и вернула анкету девушке за столом.

Когда секретарша встала, Лисса увидела, какая она высокая. Худоба подчеркивалась черным платьем. Она взяла лежащий перед ней полароид и лениво махнула в сторону пустой стены.

Лисса видела, как смотрели на нее другие женщины, когда она пошла к освещенному пятачку у кирпичной стены, как оценивали ее фигуру, одежду, искали следы морщин и нездоровый цвет лица.

Раньше на такие пробы она не ходила.