Кровь и ложь [ЛП]

На его лице отразилась эмоция, которая всегда сводила меня с ума. Жалость. Вероятно, мне не следовало упоминать про дерьмо в своей жизни.

— Ты в порядке?

— Бывало и лучше, но бывало и хуже.

Он нахмурился ещё больше.

Я провела рукой по своим длинным волосам, потому что прямо сейчас почувствовала себя неловко, чёрт побери.

Очень медленно его напряженное лицо начало смягчаться.

— Ты планируешь остаться?

— Ещё не решила.

Моя кожа покрылась мурашками, когда над моей головой пронесся порыв холодного воздуха из вентиляции. Я прижала руки к груди.

— Не хочешь поговорить снаружи?

Мне было холодно, но мне жутко хотелось спрятаться от сердитого взгляда своей тёти.

— Конечно.

Сквозь раздвижные стеклянные двери мы вышли на крыльцо, которое было таким же просторным, как и гостиная.

— Кстати, тебе необязательно со мной разговаривать, — сказала я.

Он обнял меня рукой за плечи и прижал к себе. Всё моё тело напряглось.

— Заткнись. Моя любимая девочка только что вернулась. Дай мне насладиться.

Я тихонько фыркнула.

— Любимая девочка?

Он поправился:

— Женщина.

Я вгляделась в его лицо. Его веснушки, казалось, стали темнее.

— Я думала, у тебя теперь полно любимых девочек. Я хочу сказать, ты только посмотри на себя. Ты теперь настоящий мужчина.

— Настоящий мужчина? — он усмехнулся. — Если бы все сейчас не пялились на нас, я бы зажал тебя у себя под мышкой и взлохматил бы твои чудесные волосы.

— Только посмей.

— Ладно, — он посмотрел на меня, всё ещё улыбаясь. — А если серьёзно, я рад тебя видеть.

— А я тебя.

Когда мы дошли до ограждения, сделанного из переплетённых шлифованных веток, я высвободилась из-под его тяжелой руки.

— Как дела?

— Довольно неплохо. Я пошёл служить через год после твоего отъезда. Чтобы заплатить за колледж.

— Военно-морской флот или сухопутные войска?

— Морпехи.

Я провела пальцами по сучкам на золотистых ветках ограждения, которое мой папа и отец Августа поставили тут, когда Джеб купил гостиницу. Папа был талантливым плотником. Он научил своему ремеслу отца Августа, а тот в свою очередь купил компанию отца после его смерти.

Я оперлась локтями о толстую балюстраду и, сощурившись, посмотрела на густые заросли сосен, которые росли на острых хребтах Флашеронских скал. Вид из гостиницы определенно превосходил вид из окна того жилища, которое я называла домом. Не то, чтобы я собиралась признаться кому-нибудь в этом.

— Слышала, ты сейчас работаешь со своим папой, — сказала я.

— Ага.

Август провёл рукой по дереву, осторожно пройдясь пальцами по сучкам, после чего развернулся и облокотился на ограждение.

— И как идут дела?

— Бизнес процветает. Нужна работа?

— Работа?

— Помню, тебе нравилось строгать дерево.

— Это было, — в моей голове возник образ отца, — давно. К тому же, у меня есть работа. Я работаю здесь.

Я хотела, чтобы мой дядя платил Эвелин в полном объёме, поэтому предложила помочь с уборкой. Моя чопорная тётушка сначала воспротивилась, но она довольно быстро поняла, насколько я эффективна, и передумала. Когда Эвелин пронюхала про нашу сделку, на меня вылился целый поток испанской брани. Каждый раз, когда она становилась эмоциональной, её родной язык вырывался из неё точно гейзер.