Осколок белого бумеранга

Пандусов ни на крыльце, ни в подъезде не было, поэтому я придумал свой способ подъёма. Я подъезжал сбоку к высокому краю крыльца, слазил с коляски, закидывал её на крыльцо, а потом, подтянувшись на руках, залазил сам. Затем, из положения полулёжа я открывал дверь в подъезд и заползал туда, волоча за собой коляску. В подъезде было проще, там были перила, уцепившись за которые, я словно обезьяна по лиане очень быстро забирался на пролёт, где был лифт. Сложность заключалась лишь в том, что приходилось тащить за собой эту чёртову коляску. Иногда, мне везло, и моё возвращение домой совпадало с возвращением кого-то из соседей мужчин. Они охотно помогали мне миновать многих трудностей подъёма. Честно говоря, я не очень любил, когда мне кто-то помогал, поэтому, в конце концов, стал высматривать, чтобы во время моего возвращения никого из соседей не было в поле зрения.

Со временем, Жека и Макс стали заходить ко мне всё реже. Еле заметный дискомфорт в наших отношениях, постепенно увеличивался. Наше общение с некоторых пор перестало быть полноценным. Что могло быть между нами, кроме пустых разговоров за банкой пива. Даже в этих разговорах мы избегали основной темы, которая так трогала и объединяла нас раньше. Мы не могли разговаривать про девчонок, обсуждать своих новых знакомых, строить планы, делиться откровениями о сексуальных похождениях. Точнее, они – то могли и делали это поначалу с удовольствием, пока не заметили, что эта тема сильно меня напрягает. Конечно, они были полноценными молодыми пацанами в самом соку, а я несчастный инвалид у которого до армии было всего две девчонки. ДВЕ! И на этом можно было ставить точку. После посиделок со мной, они бежали к своим пассиям, а я оставался один в своей коляске перед пустым столом.

Иногда скрытое напряжение между нами выливалось в откровенные перепалки. Так, во время очередной пьянки, Макс закурив, протянул мне пачку, забыв, что я завязал.

Да! Я, заядлый курильщик, бросил курить в один из самых тяжёлых периодов моей жизни. Это случилось в госпитале, когда у меня обнаружилась тяжёлая степень пневмонии. Во время болезни, я не мог курить априори, а после меня как отрезало. К сигаретам больше не тянуло, а начинать курить с чистого листа уже не хотелось.

– А ты чё, здоровье бережёшь? – улыбнулся пьяный Макс, когда я отклонил его руку с протянутой пачкой.

– А почему тебе кажется странным, что я берегу здоровье? – я направил на него обжигающий взгляд. На самом деле, я заводился очень редко, но в этот момент, почему то вспыхнул, как сухой порох.

– Да ладно, я так… проехали… – Поняв, что сморозил что-то не то, Макс сразу же пошёл на попятную.