Грязная жизнь

— Думаю, я знаю, что может удовлетворить меня.

Я вздыхаю и качаю головой, молясь богу, что она не заметила, как я возбудился.

Нравится мне это или нет, Линг красивая женщина. Трахнутая на всю голову, но красивая.

Вздыхая, она переводит взгляд на окно и тихо возникает:

— Ты никогда не хочешь со мной играть.

Я удивленно смеюсь.

— Прошло четыре года, и ты до сих пор не поняла это. Я не гажу там, где ем, Линг. — Я смотрю на нее. — Кроме того, я не играю в те самые твои игры.

Ее миндалевидные карие глаза находят мои, и хотя она не улыбается, ее глаза делают это за нее.

— Что? Ты никогда не желал поднять руку на женщину? Заставить ее почувствовать, как сильно ты хочешь этого? Даже если она не хочет отдаваться тебе, ты берешь ее силой?

Мы останавливаемся на красный, я пытаюсь не закатить глаза на наивные слова такой же наивной женщины. Делаю вид, что задумываюсь.

— Это, знаешь ли, звучит… хммм… как же это слово? — Мое выражение лица проясняется, когда я выдаю: — О точно. Изнасилование.

Она отмахивается от моих слов, ее черные волосы длиной до плеч покачиваются в такт, и Линг издает звук, который дает понять мне, что я глупенький.

— Ой, да ладно. Все по согласию, и ты это знаешь.

Светофор загорается зеленым, и мы вновь едем.

— Что бесит тебя больше? Что я не интересуюсь этим, или что я не плохой парень, какими ты представляешь всех парней?

— Юлий, — начинает она, — это не про то, как быть плохим парнем. — Ее голос ласковый. — Я могу за ночь из любого хорошего паренька сделать плохого.

Это не хитрость и не гордость. А звучит как предостережение на губах опасной женщины. Хищницы. И, кажется, она устала от собственной игры.

Я редко чувствую жалость к Линг, но сейчас один из таких моментов.

Мы едем в тишине, останавливаемся только на заправке, прежде чем добираемся до места ночевки. В мотеле тихо, как и должно быть в три утра. Когда мы заходим внутрь, молодой парень, услышав звук колокольчика над входной дверью, приближается к нам.

— Чем могу помочь?

Медленная, жадная улыбка растягивается на губах Линг, и ее взгляд загорается.

— Ой, ой, какой экземпляр. Какой высокий паренек.

Мальчишка не отрывает глаз от Линг и с трудом сглатывает, его кадык неловко подпрыгивает. Она все только усложняет, когда специально напоказ облизывает свои вишневые губки. По взгляду паренька я понимаю, о чем он думает, — такие же ли эти губки на вкус, как и на вид.

Так и есть.

Мы с Линг никогда не доходили до постели, но было пару инцидентов, в которых губы Линг прижимались к моим.

Она на вкус как вишня. Я могу поклясться в этом.

Кладу кошелек на стойку, и паренек подпрыгивает, шокировано пялясь на меня. Я внимательно оглядываю его. Практически одного роста со мной, Линг была права. Он высокий.

— Есть свободные номера?

Парнишка тут же вспоминает свое место.

— Да, сэр. — Но все равно он не может оторвать взгляд от ходячей Афродиты, которая стоит возле меня. Он мельком бросает на нее взгляд. — Один номер?