Дети золота, дети песка [litres]

Океанская волна лижет подошвы сапог белой пеной, смывает следы с мокрого песка. Жажда кажется невыносимой, губы трескаются и кровоточат, покрытые коркой. Ренэйст облизывается, но язык ее сух, и ничто не приносит ей облегчения. Длинные волосы собраны в высокую и небрежную прическу, рубаха прилипает к мокрой от пота спине, а из-за жажды двоится в глазах. В самое пекло Муспельхейма привели ее боги, и нужно возвратиться волчьей тропою назад.

Думы о судьбе луннорожденных, что делили с ней хлеб и огонь, тревожным роем вьются в голове. Ни одного тела не видит она на песчаном берегу; лишь разломанные кости кнорра, как жуткое напоминание о произошедшем крушении. С тревогой заглядывает под каждый обломок, боясь увидеть за ним брата, отца или возлюбленного. До самого своего возвращения она будет пребывать в тревожном неведении.

Схожие мысли тревожат и Радомира. Второй раз в жизни видел он северян и впервые лицом к лицу столкнулся с их яростной мощью. Что будет с теми, кто остался у них в плену? Какая судьба их ждет? С самого детства был он уверен, что северяне убивают всех и каждого, кто попадается им на пути, а что же на самом деле? Они забирают их, но для чего? Можно спросить у Ренэйст, только гордость не позволяет. Желание знать правду куда слабее, чем немая ярость, которую вскормил он в себе годами.

Их путь долог, и ноги начинают болеть нестерпимо. В какой-то момент усталость становится настолько болезненной, что нет возможности даже согнуть колени. Весь вес своего тела переносит ведун на импровизированный костыль, шагает медленно, ощущая, как сбивается дыхание. Вскоре и воительница дает слабину, падает на одно колено, упираясь в песок, и ладони ее проваливаются в зыбкую глубину. Не спешит Радомир помогать, лишь наблюдает за тем, как упрямо она поднимается, извергая проклятия на родном языке.

Он не знает, что означают эти слова, но в том, что это проклятия, ничуть не сомневается.

Обессиленные, они останавливаются на привал, но держатся на расстоянии друг от друга. Несмотря на то, что прошли по берегу уже много лиг, обломки кораблей продолжают встречаться на их пути. Тонкие и узкие, на легких веслах и наоборот, ужасающе огромные, подобно костям гигантских рыб, они глядят в небеса обнаженными скелетами, и кладбище это простирается до самого горизонта. Никогда не видел Радомир ничего подобного и не сказать, что вовсе ожидал, что когда-то увидит. Даже видение, кое посылает ему разнообразные кошмары и чудеса в его снах, не даровало ему подобных картин.

Северянка смотрит в ту же сторону.

Она сидит на нагретом камне, снимает сапог и вытряхивает из него песок. Нож лежит возле ее бедра, до него вполне можно дотянуться, но Радомир не успеет схватить оружие быстрее, чем северянка заметит его маневр. Уловив его взгляд, Ренэйст смотрит подозрительно, и Радомиру приходится найти другой объект для наблюдения. Он переводит взгляд на переломанную мачту, раскинувшую над его головой трухлявые кости, с нее свисает выцветший парус. Ткань, наполовину погруженная в воду, покачивается из стороны в сторону, словно бы развеваясь на несуществующем ветру, и они оба наблюдают за этим, словно зачарованные.