В пламени ветра [ЛП]

— Дверь.

Он развернулся, закрыл дверь и оказался сверху за доли секунды. У меня вырвался смешок.

— Не слишком рьяно?

— Понятия не имею, — прошептал он мне на ухо. Он прикусил зубами мочку, исследуя руками тело, и я вернула ему долг. Я помогла избавиться от его брюк, потом от своих. Наши тела были мускулистыми, покрытыми и шрамами и синяками, однако, я ничего этого не почувствовала, когда он проник в моё тепло.

Дом. Здесь наш дом.

Сердца бились в унисон, рты дышали как один, а тела спутались так, что невозможно было определить, где кончалось одно и начиналось другое.

За всю свою жизнь, даже с Коулом, ничто не смогло подготовить меня к чувству подобного единения. К пониманию того, что этот человек всегда будет рядом. Даже когда он не согласится со мной. Хотя, в такие моменты, тем более.

Доверие. Любовь. Вера. Все сплелось в жаре наших тел.

Эш — один из немногих людей, кто знал меня, все мои секреты, и все равно любил меня.

Я переплела наши пальцы, подняла руки над головами и соединила их у стены.

— Не останавливайся, — выдохнула я еле слышно словно мольбу.

Синхронное движение наших тел не замедлялось и не становилось поспешным, пока мы смотрели друг другу в глаза. Вдруг перед глазами возникло видение возможного будущего, я поняла это, даже не осознавая до конца как.

Между нами заклубился Дух, показывая мне, что будет, если я останусь. Если отрекусь от отца и останусь здесь, с Эшем.

Смех, любовь, наш дом.

Ребёнок с золотистыми глазами и улыбкой своего отца и моей хваткой в крошечных ручках.

Руки Эша… Он сражается за меня, крепко обнимает при падении, поддерживает в тяжёлые часы. Друг, который никогда не отворачивается ни от меня, ни от выбранных мною битв.

Край, безжизненный, пустынный и обречённый. Наш народ стёрт с лица земли.

Я в замешательстве. А что бы стало, если бы я не осталась? Мой вопрос запустил другое возможное будущее.

Кровь, растекающаяся по мёртвой земле, копье погрузилось в неё по самый черенок.

Разбросанные по земле тела.

Перекошенное от злости лицо отца.

Одиноко стоящего в самом сердце Края.

Мой народ жив. Избит, изувечен, но жив.

Люди выжили, хотя мне пришлось потерять самых близких.

Я закрыла глаза, но образы никуда не делись. От них проступили слезы, и я не смогла их проглотить, достигнув кульминации. Вершина блаженства для тела одновременно с разрывом души вызвала рыдания. Я расцепила наши с Эшем руки, обняла его, крепко прижавшись, и заплакала. Он что-то говорил, но его слова были просто звоном в ушах, пока в теле пульсировал Дух, затихая подобно приливной волне на песке.

— Лакспер, взгляни на меня.

Голос Эша звучал грубо, но, наконец, пробился сквозь бушевавший внутри эмоциональный шторм.

Я несколько раз моргнула и повиновалась ему. Он перевернул нас обоих на бок, оставив подо мной правую руку и крепко прижав к себе.

— Прости, это… Это был Дух.

Теперь настал его черёд моргать, в его глазах читалось замешательство.