Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]

Точно так же вряд ли корректно расширительно, как свидетельство реформаторского настроя императора трактовать его резолюцию на одном из губернаторских отчетов за 1894 г. в связи с организацией переселенческой политики: «Невозможно оставлять такое государственное дело в заведывании какого-то маленького отделения Земского отдела!» То, что Николай II «еще в 1894 г.» рассматривал круговую поруку как «несправедливую» и «непрактичную», не свидетельствует о какой-то его исключительной позиции: подобное мнение в правительственных верхах было к тому времени довольно широко распространенным. Как и убеждение в необходимости сократить размеры выкупных платежей, на что император, вопреки «сопротивлению Витте», «призывал “обратить внимание”» тоже с 1894 г.

С. В. Куликов пишет, что царские пометы на губернаторских отчетах (в том числе за 1894 г.) свидетельствуют о том, что отношение императора к земству «было созвучно» взгляду Бунге, ратовавшего за «расширение» сферы компетенции этих выборных учреждений, только, разумеется, без права заниматься политическими вопросами. Автор отмечает, что царь не возражал против распространения земства на губернии, в которых его по законодательству 1864 г. не было. Однако оба мнения – и о придании земству новых функций, и о введении этого института на территориях, прежде его лишенных, – в течение долгого времени обсуждались в правительственных кругах, но вопрос этот был сугубо прикладным, управленческим, но никак не окрашенным политически.

А. Ю. Полунов в монографии о Победоносцеве разбирает «политическую роль» обер-прокурора в том числе в начальный период правления Николая II. Исследователь подчеркивает, что Победоносцев не входил в круг лиц, бывших рядом с умиравшим императором в Ливадии, и поэтому являлся «сторонним наблюдателем» того, что происходило в крымской резиденции. По мнению автора, причиной, побудившей Николая II не отправлять Победоносцева в отставку, которая готовилась при покойном императоре, стало «почтение молодого монарха к своему престарелому наставнику, который к тому же был многолетним сотрудником Александра III». В свою очередь, обер-прокурор решил воспользоваться расположением со стороны Николая II и попытался вернуть себе функцию, исполнявшуюся им в начале царствования Александра III, – «доверенного советника». А. Ю. Полунов считает, что Победоносцев, «видимо», «имел непосредственное отношение» к составлению царской речи 17 января. Историк называет ее «своеобразной реинкарнацией» другого документа, написанного обер-прокурором, – Манифеста о незыблемости самодержавия[12].