Все загадки мировой истории [litres]

своим рыдающим голосом,счастливая, что у нее на груди красуется:«Студентка театрального».И люди останавливалисьи слушали, как она пела.И собралась толпа.А потом из кинотеатра вышла тетка —наша вечная российская баба-яга —и стала орать, чтобы она убиралась.Но она даже не повернулась.Она пела.И тогда тетка вызвала по телефону наряд.Приехал молоденький милиционер.Он старался быть суровым и попросил документы,но тогда вышла другая тетка —тоже вечная наша российская тетка —и заорала:«Не тронь дочек, а то я так тебя трону!»Но милиционер был на работе:«Почему нарушаете?»И она ответила в своем стиле:«Мы не нарушаем. Надеюсь, вам известно,что в Италии это обычная картина:человек поет, когда ему нужны деньги».«Пройдемте в отделение», —сказал несчастный милиционер.«Мы можем пройти в отделение,если нам там выдадут двадцать пять рублейи шестьдесят копеек на дорогу».Толпа зашумела,и добрая тетка пошла в решительное наступление.И тогда милиционер вдруг закричал:«Ну, вы! Сколько вас тут сердобольных!Неужели не найдется по полтиннику для девушеквместо всех ваших криков?»И пошел прочь.И тогда кто-то положил на асфальт полотенце,и люди начали бросать деньги,а потом охапки сирени,сорванной прямо с деревьев у кинотеатра.А она все пела.Она пела всю ночь до поезда.И уехала, осыпанная цветами,как и подобает Актрисе после спектакля.Она любила цветы.Сама их себе дарила.Это были, пожалуй, единственные цветы,которые подарили ей».(Не считая тех, что положат на гроб.)Итак, она шла по Арбату в последний раз —в последний раз не сдать свои экзамены.Ей обещал помочь знаменитый режиссер,имя которого значило все в том училище.Режиссер был стар (это она так считала,а на самом деле он оставался ребенком).Люди в театре совсем не стареют,как их портреты в фойе…Режиссер увидел ее в театре-студиии влюбился, как обычно(то есть пылко и на неделю).«Ты рождена для театра —так он сказал ей. —Но ты пугаешь всех своими замашками.На приемных экзаменах ты должна выглядетьне как Мэрлин Монро,но очень скромно, как обычная ткачиха,как Екатерина Алексеевна Фурцева(к сожалению, она не знала, кто это такая), —и тогда я смогу тебе помочь!»Но он не помог ей,малое старое театральное дитя.И никто так и не выяснил,приходил ли он вообще в тот деньна приемные экзамены.Режиссер обладал поразительным свойством:когда от него что-то требовали,он становился человеком-невидимкой.А от него все время требовали:актеры – ролей,администрация – решений,требовали старухи (его прежние девочки)и девочки (его будущие старухи).И он всем обещал.Это было его правило – не отказывать.Потому что он знал:в тот момент, когда они его настигнут,он исчезнет.Он объяснял мне потом по телефону:«Читала она превосходно.Но комиссия решила, что она сумасшедшая:в конце она вдруг сбросила туфли,полезла на шведскую стенкуи оттуда кричала финал стихотворенияпро Мэрлин Монро.И они так испугались —я говорю о приемной комиссии…»И он задохнулся от наивного детского смеха…(Она придумала этот финалво время одиноких безумных репетицийв домашнем театрев недостроенном доме.)В этой истории была правда,в которой режиссер никогда бы не призналсядаже себе самому.Средний человек,он страшился чрезмерного.Полый человек,он страшился наполненного.Самое странное – она это поняла:«Только не вздумай ему звонить и просить за меня…Бесполезно.Не они, а он меня боится.Не они, а он меня не взял».