Контролируемый хаос (СИ)

– Сегодня, несмотря на все твои попытки перехватить контроль, в целом ты все же была хорошей девочкой, поэтому я дам тебе выбор, – сказал Драко, протягивая ей бумаги. – Мне показалось, что этим вечером ты сделала для себя кое-какие выводы, и теперь тебе решать: хочешь ли ты потратить свои выходные на разбор этих документов и бесплодные попытки объять необъятное или предпочтешь хотя бы раз пустить все на самотек и просто расслабиться и наслаждаться жизнью? Выбирай, Грейнджер.

Она нерешительно сжала свои отчеты в руках. Черные буквы на фоне белой бумаги сливались в темноте в единую неразборчивую мешанину, однако Гермиона помнила почти каждую строчку наизусть. В понедельник наверняка выяснится, что никто из ее сотрудников после пятничной выволочки, которую она им устроила, так и не взялся за работу, понадеявшись успеть все после выходных до полуденной планерки. Конечно, чтобы не разверзся ад, ей стоило бы подстраховаться и сделать все самой, но сейчас, после всего случившегося, Гермиона поняла, как она безумно устала от чужой некомпетентности и постоянно сваливающихся на нее из-за этого неподъемных переработок. Возможно, она плохой управленец, но коллектив ей изначально достался наглый и вконец обленившийся, и кажется, вместо того, чтобы пытаться заставить дохлую лошадь встать и везти повозку, давно стоило принять радикальные меры и набрать новых людей, действительно желающих трудиться, а не просиживать время, пока она одна пашет за семерых. Или можно просто сбежать в другой отдел: стратегическое отступление вовсе не означает поражение.

Гермиона обернулась на Драко и обнаружила, что он внимательно за ней наблюдает, не прерывая ее размышления и не торопя. Его лицо не выражало ничего, словно он не хотел промелькнувшей на нем случайной эмоцией подтолкнуть ее к тому или иному решению. Она робко ему улыбнулась и, резко рванув скрепляющий бумаги канцелярский зажим, подбросила их вверх, где они, мгновенно подхваченные ветром, устремились в сторону открытого моря. Гермиона проводила их взглядом и, когда их окончательно поглотила ночная темнота, повернулась к Малфою.

Он улыбался.

– Я горжусь тобой, Грейнджер, – сказал он, подходя ближе. – Возможно, мне еще удастся взрастить в тебе здоровый пофигизм. Конечно, если будешь слушаться меня, – он навис над нею, пристально глядя в глаза, а потом резко притянул к себе за талию.

– Не дождешься, – прошептала Гермиона и, заметив, что его взгляд снова остановился на ее губах, едва заметно подалась вперед.

– У тебя еще есть право вето, – шепнул Драко, и его теплая рука легла ей на шею, а большой палец нежно погладил ключицу, вызвав мурашки по коже. – И останется, что бы ни случилось дальше.

– Нет, Малфой, сейчас я хочу, чтобы ты все взял в свои руки. Пожалуйста, – ответила Гермиона, и в следующее мгновение его губы накрыли ее рот поцелуем. Никто никогда не целовал ее так жестко и требовательно, врываясь языком внутрь, безжалостно сминая и покусывая губы, подчиняя себе так, что ей не осталось ничего иного, кроме как уступить его напору и лишь тихонько постанывать в крепких объятиях. Соскользнув ниже, на шею, Малфой чувствительно прикусил нежную кожу, заставив вскрикнуть, а затем потянул вверх подол платья, и его пальцы уверенно пробрались под кружево трусиков и обнаружили там липкую влагу.

– Один поцелуй, и ты уже мокрая, Грейнджер, – проговорил Драко, и в его голосе звучало удовлетворение. – Я всегда подозревал, что под твоими строгими костюмчиками бывшей заучки скрывается горячая штучка. Иди сюда, – он коснулся ее губ рукой, испачканной в смазке, и Гермиона, тяжело дыша, послушно провела языком по его пальцам, слизывая свои соки и наблюдая, как во взгляде Малфоя загорается дикий огонь. Он покрепче обнял ее, и в следующий миг вихрь трансгрессии закрутил их тела, и в течение тех нескольких секунд, что длилось перемещение, Гермиона ощущала на своей талии сильные руки Драко и исходящий от него жар.

Стоило им очутиться в незнакомой полутемной комнате и ощутить под ногами твердый пол, как Малфой толкнул ее к стене и, рывком задрав платье, рванул ее трусики вниз.

– А сейчас прогнись и упрись руками в стену. Если ты такая похотливая девочка, то и трахать тебя я буду соответствующе, – прорычал он ей на ухо, после чего отвесил несколько звонких шлепков по заднице, звякнул ремнем, расстегивая его, и резко ворвался членом в ноющее влагалище. – Я буду драть тебя, не жалея, всеми возможными способами, какие только придут мне в голову, а ты будешь делать то, что я говорю. Тебе ведь понравилось подчиняться мне, Грейнджер? Понравилось быть моей послушной девочкой? Спорим, ты не раз за этот вечер представляла себе, каково будет оказаться со мной в постели и выполнять все мои приказы? И знаешь что, Грейнджер? – он ворвался в нее членом до конца, чувствительно ткнувшись в шейку матки, отчего Гермиона вскрикнула, и потянул ее за волосы, заставив повернуться к нему. – Я мечтал наказать тебя за непослушание именно так.