Скелеты в оружейных шкафах. Книга третья.

Сорвавший его с места звонок сделал человек, которого он за два года работы в группе видел всего раз пять, в кабинете куратора. За все это время они не перекинулись и парой фраз, здоровались и прощались кивками, а как его зовут, Шульга понятия не имел, пока тот не вышел на связь со знакомого телефона представившись как Валентин Николаевич.

Голос у Валентина Николаевича был высокий и чуть надтреснутый, ну а то, что он сообщил, требовало немедленного реагирования.

Гнал машину Шульга не потому, что боялся опоздать - куда!? Просто сосредоточившись на управлении можно было хоть чем-то заполнить наползающие на душу тревогу и пустоту..

Въехал в Киев, добрался в нужный район. Припарковаться у здания в разгар рабочего дня малореально. Шульга не стал тратить время, нарезая круги по улочкам. Раскрутившись по клеверу Печерского моста, высмотрел свободное место на бульваре у "Якитории", дальше пошел пешком. Подумав, набрал Варяга и ввел его в курс дела, мало ли что. Капитан выматерилсяв трубу.

К зданию военной прокуратуры на улице Болбочана Шульга добрался к началу третьего. Улица была совершенно безлюдна - здесь нет ни магазинов, ни жилых домов, а те кто работает в этих зданиях, не пользуются общественным транспортом. Шульга поднялся на невысокий порожек, потянул на себя пластиковую дверь с серьезными темно-синими табличками по бокам.

В пути его не покидало глупое чувство, что утренний звонок - не более чем злой розыгрыш, и только здесь, в небольшом вестибюле, накрыло осознание реальности происходящего.

В углу на столе был укреплен небольшой самодельный плакат с фотографией в черной рамке. Надпись под плакатом непафосно информировала, что "Общество ветеранов правоохранительных служб с глубоким прискорбием сообщает о кончине члена наблюдательного совета генерал-лейтенанта в отставке профессора Ореста Петровича Мамонтова". Внизу помельче "Похороны состоятся послезавтра, пятого октября на Байковом кладбище. Телефон для контактов...". Шульга про себя отметил, что плакат в государственном учреждении, военной прокуратуре, написан по-русски, но сейчас это было неважно.

На фото Орест был лет на двадцать моложе, в привычном черном пиджаке и своем несерьезном галстуке. Фотография делалась для какого-то официоза - грудь украшал внушительный иконостас...

Шульга достал телефон, набрал и отправил сообщение для Назгула. Только затем приложил пропуск к сканеру и под внимательным взглядом сличающего фото охранника начал подниматься по лестнице.