Табор смерти

До дома священника было десятка три метров. Один хороший рывок… Но все уже шло наперекосяк.

На крыльце дома возникла высокая атлетическая фигура в ватнике. В руке револьвер. Увидев бегущего в его направлении человека и лежащего Дюпеля, атлет медлить не стал. Вскинул руку. Грохнул выстрел. Пуля просвистела рядом с ухом Васина. Чуть не обожгла его.

Оперативник невольно пригнулся, кинулся вправо, согнулся за поленницей дров. Заорал что есть мочи:

– Стоять! Милиция!

И дрожащими руками принялся выдергивать из кобуры «ТТ». Тот по закону подлости выниматься не желал – он всегда цеплялся за что-то, когда был особенно нужен.

Потом все понеслось быстро, как будто кто-то на высокой скорости прокручивал киноленту. Из дома выскочили еще двое бандитов. Васин высунулся и открыл огонь. По нему пальнули в ответ. Но пока пули еще не находили свои цели.

Оперативник думал, что налетчики будут пробиваться к машине. И решил их не пропустить, чего бы это ни стоило.

Хуже всего, что в магазине у него оставалось только три патрона. А запасного он не взял. И все же он их не пропустит.

Но налетчики плюнули на машину и дунули с пригорка к речке. За ней лес и обширные, на многие километры, болота. Уйдут ведь!

А что делать? С тремя патронами много не навоюешь.

И все же он выскочил из укрытия и двинулся вперед. Побежал, увидел вдали три фигурки. Нет, не догнать.

Перестрелка закончилось. И тут его как кипятком ошпарило. Дюпель! За спиной! Даже не обысканный! А если у него ствол и он сейчас выстрелит в спину милиционеру-растяпе?

Но у шофера стремление было одно – подняться и вернуть фокус зрению. Приложил его кулаком оперативник знатно.

– Лежать! – Васин подскочил к уже вставшему на колени бандиту.

Ударом ноги снова распластал его на земле. Обыскал быстренько, извлек из-за пазухи видавший виды, но всегда надежный «наган». Потом вытащил веревку, которую всегда таскал с собой вместо наручников. Это Ломов научил его такому фокусу, уверяя, что хорошая веревка при конвоировании языка куда лучше любых кандалов.

Оперативник сноровисто и быстро связал пленного по рукам и ногам. Да еще пропустил веревку через рулевое колесо «газика», предварительно забрав ключи. Так что теперь водитель был намертво прикреплен к своему автомобилю.

– Сиди тихо! Дернешься – застрелю без разговоров! Понятно?

– Угу… Сука легавая…

Не обращая больше на него внимания, Васин кинулся в дом. Там перед ним предстала удручающая картина. Поповская семья была классическая, как с лубка. Огромный дородный батюшка в рясе, с бородой и крестом на груди. Тихая матушка в платке. И девочка лет семи. Они сидели связанные на полу. Женщина и девочка не плакали, а тихо поскуливали. У часто дышащего, зажмурившегося ребенка на ножке был ожог. На полу стояли мешки, куда была упакована церковная утварь.

– Милиция, – устало произнес Васин, нагибаясь над священником и пытаясь развязать его, – бандиты тоже умели пользоваться веревками.