Убойная фарцовка [litres]

У Жоржа, прогуливавшегося в Коломенском вблизи храма Казанской иконы Божьей Матери, увенчанного гордыми ярко-голубыми, с золотыми звездами, куполами, возникла неожиданная мысль – а ведь при его комплекции и ловкости он легко мог бы забраться на крышу и проникнуть внутрь. Так появилась идея.

Идея была смелая. Священники отгораживают свои храмы крепкими засовами, тяжелыми замками и толстыми решетками от злоумышленника, который притопает по земной тверди. Для того чтобы атаковать храм с воздуха, у злодея крыльев нет… Крыльев нет, но зато есть металлическая кошка, которую можно забросить на крышу. Есть звериная ловкость, которая позволит забраться по канату, разбить стекло на подкупольном барабане и проникнуть внутрь. И никаких не нужно фомок, отмычек, ножниц по металлу. Только крепкая веревка и отчаянная решимость людей, достигших совершенства во владении собственным телом.

Хохол, закончивший Московское академическое художественное училище памяти 1905 года, неплохо разбирался в древнерусской живописи, имел связи в среде художников и реставраторов. Он заверил, что без труда найдет, кому продать иконы. И идея перекочевала из мира эфемерных мыслей в грубый мир поступков. Церковь в Коломенском первая пала на их победном пути…

– Машины зачем угоняли, если свои есть? – спросил Уланов, закончив писать очередной протокол.

– На своих пару раз ездили, – сказал Лысый. – Чуть не засыпались и решили, что безопаснее чужие брать. Сурен мастер замки вскрывать. А Хохол документы делал. Он же художник. Ему доверенность пять секунд нарисовать.

– А оружие вам зачем понадобилось?

– Никто никого убивать не собирался. И нападать не собирался, – махнул рукой Лысый, едва не опрокинув термос с горячим кофе на пирожки с капустой и мясом из соседнего магазина, которыми его откармливал оперативник, чтобы беседа тягостной не казалась.

– И зачем тогда два обреза?

– От страха.

– Это как?

– А так. Продумали с самого начала – если ночью нас селяне застукают, то всей деревней кольями и забьют. И никакое самбо с гимнастикой не поможет. А в воздух пара выстрелов – и дураков нет на смерть идти. Так что…

– Для самообороны, значит?

– Вот именно. Так и пишите – для защиты жизни.

Уланов усмехнулся и поинтересовался:

– Где могут хорониться Жорж и Хохол?

– Э… – уставился на него Лысый. – Вы что, их не арестовали?

– Арестуем еще.

– Ха, – покачал головой Лысый. – Это что же получается…

– А тебе какая разница?

– Ну… Может, я на них бы стрелки перевел. И не пел бы соловьем, как идиот.

– Да ладно – пусть неделей позже, но они все равно сядут. В Африку не убегут, сам знаешь, – хмыкнул Уланов. – Железный занавес.

– Ну да, – кивнул Лысый.

– Так где они могут быть? Не тушуйся, рассказывай.

– Мы договаривались, если влетаем на деле, то домой ни ногой. У каждого свой тайничок был. И укромное место, где спрятаться от милиции.

– И где?

– Я не знаю… У нас была команда «врассыпную». А это значит – каждый за себя.