Hello, welcome home (СИ)

— Смею предположить, что никакого обмана нет, — Амик склонил седую голову. — Если вы отдадите приказ…

— Ваше величество! — к ним подбежал один из солдат. Увидев Каспиана, он низко поклонился. — Что прикажете делать с пленными? Их достаточно много, притом те, которых вы видите — далеко не все.

— Пленных отведите в темницы. Позже мы проведём честный суд, — решил Каспиан. — Лорд Амик, а вы велите привести вождя повстанцев — я хотел бы его увидеть.

— Разумеется, — солдат тут же умчался выполнять поручение.

— Сейчас же отдам распоряжение, — с уважением произнёс советник.

— Постойте, лорд Амик! — остановил Каспиан. — После этого я хотел бы поговорить с Беллатором. Прикажите разыскать его.

— Лорд Беллатор вместе со своим отрядом уже на подходе к Кэр-Паравалю, — советник склонился. — Я передам, что вы хотели бы его видеть, как только он будет здесь. А сейчас к вам приведут главу восстания.

Каспиан кивнул; советник тут же удалился. Ждать пришлось недолго — вскоре он вернулся. За ним, конвоируемый двумя солдатами, следовал мужчина средних лет. Каспиан знал его — король не может быть не знаком с одним из лордов — и оттого предательство ощущалось вдвойне сильнее.

— Лорд Дит, — Каспиан всё-таки решился посмотреть ему в глаза. Посмотрел и едва ли не отшатнулся — в них плескалась ненависть, всепоглощающая ненависть, готовая снести всё на своём пути. — Вам не удалось одержать победу.

— Я бы никогда не сдался тебе, мальчишка, — вдруг процедил Дит. Солдаты взялись за мечи, но повстанец и не думал нападать — он ранил исключительно словами. — Эти трусы… Они предали меня. Предали своего истинного короля.

— Истинного короля? — Каспиан склонил голову набок.

— А кого же ещё? Не тебя же, юнец, нам считать своим правителем! — Дит хрипло рассмеялся, обнажая жёлтые зубы. — Кто дал тебе право носить нарнийскую корону?

— Меня выбрал Аслан, и ты это знаешь, — тихо произнёс Каспиан. Он уже знал, что ему придётся наказать некогда преданного Нарнии лорда по всей строгости. — Не тебе оспаривать его решения.

— Аслан ошибся, — зло выплюнул Дит.

— Аслан не ошибается! — прорычал Каспиан, выхватывая меч. Ситуация складывалась ироничная — ещё совсем недавно он почти перестал верить в Великого Льва, а теперь готов убить того, кто усомнился в Аслане. Убить… Каспиан поднял оружие, но так и не решился опустить его на голову лорда Дита. Он вдруг вспомнил события минувших лет — другой поединок, Питер, протягивающий ему меч, и стоящий перед ним на коленях Мираз — тот, кого Каспиан ненавидел всем своим сердцем. Тот, кто лишил его семьи. И Каспиан тогда не смог убить. Внутреннее благородство или, быть может, что-то совсем другое? Взгляд тёмных глаз, направленный ему в спину — он и сейчас может почувствовать его, если захочет, вспомнить даже самые мелкие ощущения того мига. Как бы Каспиану тогда ни хотелось вонзить меч в грудь убийцы своего отца, он сдержался. Потому что не хотел предавать чужое доверие. Потому что не смог бы смириться с презрением Эдмунда, которого Аслан совсем не зря назвал Справедливым. Потому что не выжил бы без их зарождающейся дружбы.

Эдмунд… Сколько воды утекло, а он до сих пор помнит. Каспиан уже привык жить с чувством, что за его спиной всегда незримо стоит третий король Нарнии, и сейчас оно обострилось, как никогда, заставляя спрятать меч.

Пока в нём есть эти неправильные, но такие яркие и живые чувства, Каспиан не посмеет стать убийцей.

— В тюрьму его, — не глядя на Дита, велел он, отворачиваясь. — Как и всех остальных. Нашим раненым окажите помощь. После этого я хочу поприветствовать всех солдат.

Каспиан уже не следил за тем, как уводят предателей; не видел он и советника, наверняка метнувшегося выполнять приказ. Он направился к ступеням Кэр-Параваля, попутно мельком оглядывая происходящее вокруг. Ему следовало оценить потери и как можно скорее закончить это, скрыться в замке и не показываться своему народу. Его наверняка будут чествовать как героя, но Каспиан понимал: его заслуг в этой битве нет. Всю основную задачу за него выполнило войско — вот кто достоин уважения, вовсе не он. А Певенси не послушались бы и отправились на передовую, игнорируя все уговоры, потому что Нарния для них куда важнее собственных жизней. Каспиану, может, и хотелось перестать сравнивать себя с ними, но что делать, если он каждый раз проигрывал отваге Питера, рассудительности Сьюзан, уму Эдмунда и доброте Люси?

Каспиан посмотрел на своих солдат, расположившихся внизу; заметив, что он поднялся наверх, они тут же поклонились, приветствуя своего короля. Каспиан знал, что ему пора произнести какую-нибудь благодарственную речь, но слова не хотели складываться в связные фразы. Вспомнилась битва с войском Мираза; тогда говорил исключительно Аслан. Теперь же, лишившись всякой поддержки Великого Льва, Каспиан был вынужден взять на себя и такую ответственность. Но, к счастью, судьба смилостивилась над ним — не успел он сказать и слова, как к нему торопливо поднялся лорд Амик.