Приговоренные к пожизненному (ЛП)

— Я не хочу, чтобы ты так разговаривала, Торри!

— О господи, мам! Я не трахалась с ним на крыльце!

— Нет никакой необходимости быть такой грубой!

Теперь я по-настоящему начинала злиться. Разве эта женщина не понимала, как лицемерно она выглядела?

— О, правда? Итак, говоря о разнорабочем, которого ты наняла. Почему вдруг приготовление чёртового кофе стало смертным грехом? Почему мы не говорим о том, что на самом деле тебя беспокоит, вместо того, чтобы танцевать вокруг этого, как пара королев на съезде группы Абба?

— Я не могу с тобой разговаривать, когда ты так себя ведёшь, — сказал она, внезапно вставая.

— Оу, хорошо, в таком случае, я думаю, что у нас никогда не будет нормального разговора, потому что это то, кем я являюсь. И если бы ты осталась, вместо того, чтобы кидать нас, когда мне было тринадцать, ты бы знала это.

— Торри, я в полной мере осознаю, что у тебя есть много нерешённых проблем, связанных с моим призванием…

— Да пошла ты, мама! Ты не можешь использовать это в качестве оправдания! Не всё вертится вокруг тебя. Ты не знаешь меня, и я уверена, что ты не можешь судить меня.

— Тогда перестань осуждать меня! — закричала она. — Я делаю здесь всё зависящее от меня!

Я села обратно, и мы смотрели друг на друга в течение долгого времени, пока она не сделала несколько глубоких вдохов.

— Джордан Кейн — не тот, с кем ты должна связываться.

— Мам, да ладно! Связываться? Что это означает? Я не должна с ним разговаривать? Не должна делать ему кофе? Что?

— Я действительно думаю, что тебе следует взять во внимание мои слова о том, что он неподходящий человек.

Я не могла с собой ничего поделать и драматично вздохнула.

— Так ты не собираешься мне рассказать, за что он сидел в тюрьме?

Мама выглядела так, как будто вела внутреннюю борьбу, но осталась в решительном молчании.

— Ладно. Не говори мне. Я спрошу у него сама.

— Торри, — сказала она, скривившись. — Можешь ты мне просто поверить, когда я говорю, что у него есть история, связанная с жестокостью? Я просто пытаюсь защитить свою дочь.

Ух ты! Я действительно не ожидала этого.

— После помещения в колонию для несовершеннолетних, его содержали под стражей на протяжении двух лет, а потом он был переведён в тюрьму для взрослых на дополнительные шесть. Конечно, это говорит тебе о чём-то. Ты обучалась праву, ты знаешь, что это значит. Сейчас он отбывает наказание, и я пытаюсь всячески ему помочь, но он опасен. Я не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Я не могла понять. Милый, скромный парень, которого я встретила два раза, не подходил к образу жестокого преступника, которого описывала мама. Я имею в виду, я видела, что он большой, сильный парень с прессом как стиральная доска, но он просто не выглядел как агрессивный тип. Единственные флюиды, которые я почувствовала от него, это то, что он был одинок.

— Его родители сказали мне, — продолжила она, — что плохое поведение Джордана началось ещё далеко до этого. Казалось, что Джордан всегда был безумным, всегда имел проблемы: выпивка, наркотики, драки, девушки…

Мама взглянула на меня. Она доносила до меня сообщение, но всё, о чём я могла думать, так это то, что Джордан был обычным шестнадцатилетним парнем.

— Да, выпивка, наркотики, драки, девушки. Поняла. Что ещё?

Мама вздохнула и покачала головой, раздражённая, что я не понимала этого.

— Его старший брат Майкл был совершенно другим. Он был круглым отличником, усердно работал. Он держался подальше от крепких спиртных напитков, у него была порядочная девушка, на которой он планировал жениться. Майк был хорошим парнем.

— Да, и?

Мама вздохнула и отвернулась.

— Майкл…умер, и это разрушило семью. Это было как раз в то время, когда Джордана…забрали.

— Оу, это…ужасно! Бедные родители.

— Да, я знаю. Ужасная история. Мне жаль, что Глория и Пол потеряли обоих детей таким образом.

— Подожди, что? Что ты имеешь в виду под «потеряли обоих детей»? Джордан жив!

Мама печально покачала головой.

— Они на самом деле потеряли двоих. Ужасно. Майкл умер, а Джордан был в тюрьме.

— Да, конечно, но сейчас он дома. Он сказал мне, что ты уговорила его родителей принять его обратно.

Она выглядела озадаченной.

— Он сказал тебе это? Вы ведь разговаривали всего несколько минут!

— Думаю, у меня дружелюбное лицо, — сказала я спокойно.

— Да, это правда. Я действительно уговорила его родителей принять его. Они не хотели иметь с ним ничего общего. И они не видели его на протяжении семи лет, так что…

— Ты имеешь в виду, что они не навещали его в тюрьме? Вообще? Ни разу?

— Ну да. Когда ему исполнилось восемнадцать, и его перевели в тюрьму для взрослых, они почувствовали, что на нём можно ставить крест и решили горевать по обоим сыновьям.

— Ты издеваешься? — я почти закричала на неё. — Они вот так просто бросили его? Какое хорошее поведение для Христиан!