Назови меня женой [Братья Анетакис]

Есть. Спать. Потом опять есть. Этот диктат, казалось, успокаивал Крисандера. Она вздохнула и позволила ему отвести себя к дивану. Он усадил ее на мягкое кожаное сиденье, прикрыл пледом. Затем вышел из комнаты и вскоре вернулся с подносом, который поставил на кофейный столик. Над тарелкой с супом поднимался пар, но Марли не хотелось его попробовать. Ее не оставляли тревожные предчувствия.

Крисандер сел на стул напротив нее, но через несколько секунд поднялся и стал расхаживать по комнате, словно хищник, не знающий усталости. Пальцы его ослабили узел галстука, затем он расстегнул воротник своей шелковой рубашки.

— Твоя помощница... Рослин... сказала, что оставила тебе бумаги на подпись?

Он повернулся к ней, брови его нахмурились.

— Работа может подождать.

Марли вздохнула:

— Ты хочешь нянчиться со мной целый день? Все будет в порядке, Крисандер. Если у тебя есть дела, занимайся ими.

Нерешительность мелькнула в его взгляде.

— Да, мне надо кое-что сделать до нашего отъезда из Нью-Йорка.

Ее охватил приступ паники. Марли сглотнула комок в горле и постаралась изобразить спокойствие:

— Мы скоро уезжаем?

Он кивнул:

— Я думаю, что через несколько дней тебе будет гораздо лучше и тогда мы сможем уехать. Мой самолет доставит нас в Афины, а затем мы отправимся на остров. Там все готово к нашему приезду.

Марли с тревогой взглянула на него.

— Неужели ты так богат?

Его удивил этот вопрос.

— Моя семья владеет сетью отелей.

Имя Анетакис всплыло в ее памяти, затем возникли картины роскошных отелей, расположенных в центре города. В «Империал-Парк» останавливались звезды шоу-бизнеса, королевские особы, видные политические деятели. Но разве он может быть тем самым Анетакисом?!

Марли побледнела и сцепила пальцы, чтобы унять дрожь.

— И как же... как же... ты и я... — Она не смогла сформулировать — мысль. Затем нахмурилась. Может, она тоже родилась в состоятельной семье?

Внезапная слабость охватила ее, и она прижала руки к вискам. Крисандер мгновенно оказался рядом. Он подхватил Марли на руки, словно пушинку, и отнес в спальню.

— Отдохни, девочка, — заботливо и нежно произнес он, укладывая ее на кровать.

Марли кивнула и свернулась калачиком под теплым одеялом, в изнеможении закрыв глаза. Ей трудно было думать. И попытки припомнить что-то отнимали последние силы.