Донецкие повести

— Можно подумать, у меня есть выбор, — Портной, конечно, для вида сделал умное лицо, но в душе ему было приятно. В стране, где через каждые два года проходят выборы, уже давно сформировалась каста профессионалов, знающих своё дело в этом вопросе. И неизменно Портной был казначеем, а Иван — руководителем окружного штаба.

— В этот раз финансирование будет не таким щедрым, как раньше, но должно хватить. Один округ — один миллион «американцев». Размах, конечно, уже не тот. Но и тактику мы изменим.

— Это тоже деньги, и по сегодняшним меркам неплохие. Ничего, подзатяните пояски немного, — Семён потягивал кофе из маленькой чашки, глядя при этом куда-то в сторону. — Куда их пришлют?

— Их не пришлют, их привезут. В этот раз наличными. В красивом таком чемоданчике.

— В смысле?

— В связи с новыми веяниями часть средств будет идти «по-белому», а основная сумма, как в старые добрые времена, — «чёрным налом». Но ты не переживай — всё на всех уровнях согласовано и прикрыто.

— И зачем нам эта головная боль?

— Дарёному коню, Семён, в зубы не смотрят. Такое принято решение. У тебя же в банке имеется хранилище? Положишь денежки в ячейку и будешь нам оттуда порционно выдавать и, как обычно, вести учёт. По понедельникам в штабе у тебя будет происходить приём отчётности и выдача средств на следующую неделю. Всё как раньше.

— Ты же знаешь, как я не люблю отвечать за наличные. Вечно переживаю, как они там, в сейфе. То ли дело — безнал. Он как-то цивилизованнее, защищённее.

— Сёма, ты уже ничего не изменишь своим брюзжанием, не рви сердце. Деньги привезут в конце недели, так что готовься, — Иван снял пиджак и повесил на спинку высокого кожаного кресла. — Кампания в этот раз будет не менее интересной, чем раньше, правила намного жёстче, времени на раскачку совершенно нет, так что, друг мой, будем считать, что мы с тобой уже приступили. Подвигай кресло, я набросал ориентировочные статьи расходов, посоветуемся.

Следующие два часа были потрачены на детальное рассмотрение предстоящих проплат и согласование плана действий.

— Семён Григорьевич, кондиционер не слишком дует? — водитель Антон Царьков работал с ним уже шестой год и привычки своего шефа знал досконально. Спросил скорее так, из уважения, ниже двадцати шести градусов температура в салоне была недопустима: его шеф летом страдал от хронического насморка — неизменного спутника кондиционированного воздуха в доме, на работе и в автомобиле, но это было всё же меньшим злом, чем сердечное недомогание из-за жары.