Мандаринка на Новый Год (СИ)
- Автор: Волкова Дарья
- Серия: Невозможного нет #8
- Год: 2014
- Язык: русский
- Год: СИ
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Мандаринка на Новый Год (СИ)». Краткое содержание книги:
— Самойлов, снимай штаны!
— Ну и кто из нас торопится?
— Снимай, я кому сказала! А то я решу, что ты врал и хвастался!
Он усмехнулся, но приказание выполнил. И они перешли к основному действу.
— Ооох… — только так можно было отреагировать на первое проникновение. На это новое ощущение чего-то внутри тебя. Теплого, живого и чужеродного. Слова ей всегда давались легко, но сейчас она не сразу смогла достойно отреагировать. — Не такой уж ты и большой, зря пугал. Вполне терпимо.
— Молодец, — немного сдавленно прокомментировал Ник. — Хорошо держишься. А вот так?
— Ооох… — все-таки непросто быть оригинальной в такой ситуации.
— Нет, это пока не «ооох». Настоящий «ооох» будет позже. Это пока два пальца. Как ты?
Дышать почему-то трудно. И очень… очень непривычно там. Не больно, но тянет. Растягивает. Но она была бы не она, если бы не пыталась держать марку до конца.
— Коля, прекрати вести себя как на работе!
— Я детский хирург, — хмыкает он. — Чудные у тебя представления о работе детских хирургов. Не соответствующие действительности, я бы сказал.
— Ты понял, о чем я! — довольно странно пререкаться с человеком, чьи два пальца находятся внутри твоего тела. И тебе это и приятно, и неприятно одновременно. — Перестань интересоваться моим самочувствием и просто… Оооох!..
— Это три пальца.
Ее вдруг охватывает непонятное нетерпение, под которым прячется страх. И хочется, чтобы уже скорее это все случилось и закончилось!
— Ник, может быть, хватит уже упражняться в искусстве устного счета на пальцах?!
— Ты думаешь, мне легко? — хрипит он.
— Просто трахни меня!
Его пальцы замирают, перестав двигаться там, внутри. Он шумно выдыхает.
— Воспитанный человек не может отказать даме в такой просьбе.
И вот он уже сверху. Сейчас все и случится.
Глава третья, в которой наступают последствия поступков героев — неотвратимо и неизбежно, как последствиям и положено
Сначала стало больно. Потом — очень больно. Потом пресеклось дыхание, и она смогла только упереться ему ладонью в грудь. И лишь после выдохнуть — мучительно, через силу:
— Стой!
Он остановился. В тишине комнаты его дыхание было оглушающим. Словно в такт пульсирующей внутри боли. Черт подери, почему так больно?! Вспомнились слова тети Даши о том, что неприятные ощущения во время дефлорации, как правило, связаны с тем, что партнерша не готова и нет достаточной смазки. Не ее случай, явно — как бы Люба не была неопытна, она понимала: физиологически она более чем готова к тому, что должно произойти, она это просто чувствовала. Так какого же ей так хреново?!
Ник шевельнулся.
— Нет, пожалуйста! Не двигайся! — он даже сквозь туман вожделения услышал панику в ее голосе. — Подожди. Дай мне… привыкнуть.
Ник вздохнул. Очень тяжело вздохнул. Но замер на какое-то время, нависая над ней. Боль не утихала. Да и какого черта ей утихнуть, если ее источник находился по-прежнему внутри Любы! Она начала дрожать. Господи, лучше уж операция, чем вот так вот!
— Люб, легче не будет, — голос его звучал сдавленно. — Мы еще… не закончили. Ты еще…
— Нет, погоди, пожалуйста!
— Не вижу смысла ждать. Тебе все равно больно.
— Нет! Стой! Остановись! Я передумала! — паника заставила ее почти кричать, упираясь руками в его плечи.
— Поздно.
Он резко двинул бедрами вперед, и ее ослепила вспышка горячей боли. Настоящей боли. Слезы вскипели в глазах, и она инстинктивно зажала себе рот ладонью, понимая, что сейчас не то, что закричит — заорет благим матом. Несколько секунд она захлебывалась собственным криком и слезами, а потом Ник так же резко вышел из нее.
Ей стало на какое-то время совсем параллельно на все — на него, на ситуацию. Важной была только потребность тела свернуться калачиком, прижать колени к животу и дышать, дышать. Упиваясь самой возможностью дышать без боли. И чувствовать, что тебя больше ничего не разрывает изнутри. Что ты снова принадлежишь только себе.
Боль уходила странно быстро, оставляя после себя лишь тянущее ощущение — как при месячных. И еще — чувство стыда. Мама дорогая, что же она натворила?! Пришла к парню, залезла к нему в постель, осчастливила его «высокой честью», а потом устроила форменную истерику. Щеки начали гореть, но она все же заставила себя отвернуться от стены, к которой прижималась лбом и коленками. Где ее несчастная жертва?
Ник сидел на краю постели, спиной к ней, его широкоплечий силуэт смутно угадывался в полумраке комнаты. Никогда она не бегала от трудных разговоров, и сейчас не будет!
— Ник…
— Да? — он даже не повернул голову.
— Извини меня.
Он не ответил, и это было ужасно обидно. Но она упрямо продолжила:
— Я понимаю, что вела себя как идиотка. Я сама предложила, и ответственность целиком на мне. Просто… я не думала, что будет так… Извини.
— Перестань, — он шевельнул рукой и вдруг накрыл ее ладонь своей. — Это ты меня прости. Я должен был остановиться… наверное. Ты же просила. Но уже… не смог. Черт! Я знал, что для первого раза я не…
Он резко замолчал. Она тоже не знала, что сказать. Молчание затягивалось, а Люба стала замерзать. И снова вернулась противная дрожь.
— Очень… больно? — Ник первым нарушил затянувшуюся паузу.
Не собирается она с ним это обсуждать! Слишком стыдно за свою истерику. Не шестнадцать ей лет, в конце концов, чтобы так себя вести!
— Ник, полежи со мной. Мне холодно.
— Конечно.
Он лег рядом, натянул на них обоих одеяло. Но почему-то не оставляло ощущение, что он теперь далеко, очень далеко. А ей хотелось… Толку себе врать! Хотелось тепла, нежности. Чтобы обняли, утешили, пожалели, приласкали. Наверное, нормальное желание для женщины после первой близости с мужчиной. Только вот мужчина, похоже, на эти условия заранее не подписывался. И поэтому он молча лежал рядом, лишь слегка касаясь ее плечом.
Накатывала обида и жалость к себе. Вот же год начался!
— Коль, я, наверное, домой поеду…