Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
— По такому случаю я готов отложить игру. Помахать клюшкой можно в любой другой день.
— Крайне прискорбно! — сказала Кей.
Невиль подхватил с доброй усмешкой:
— О да, гольф — прискорбная игра.
Мери поинтересовалась, играет ли Кей в гольф.
— Да, но не особенно хорошо, — ответила Кей.
— О, она была бы отличным игроком, — заметил Невиль, — если бы немного потренировалась. У нее от природы хороший мах.
— А вы играете во что-нибудь? — спросила Кей, взглянув на Одри.
— Почти нет. Я немного играла в теннис. Но честно говоря, игрок из меня никудышный.
— Одри, а ты по-прежнему любишь играть на фортепиано? — спросил Томас.
— Сто лет не садилась, — сказала она, отрицательно покачав головой.
— Помню, раньше ты играла довольно хорошо, — заметил Невиль.
— Мне казалось, Невиль, что ты не любишь музыку, — вставила Кей.
— Я просто мало что в ней понимаю, — рассеянно сказал Невиль. — Но меня всегда поражало, как Одри умудряется взять октаву. Ведь у нее такие маленькие ручки.
Он проследил взглядом за ее руками. Как раз в этот момент Одри положила на стол нож и вилку, закончив с десертом.
— Наверное, благодаря тому, что у меня очень длинные мизинцы, — слегка покраснев, быстро сказала она.
— Тогда у вас, должно быть, эгоистичная и корыстная натура, — заявила Кей. — У бескорыстных людей обычно короткие мизинцы.
— Неужели правда? — спросила Мери Олдин. — Тогда, значит, я не эгоистична. Посмотрите, мои мизинцы совсем крохотные.
— Думаю, в отношении вас это чистая правда, — заметил Томас Ройд, задумчиво посмотрев на нее.
Она покраснела и быстро предложила:
— Давайте сравним наши пальцы. Интересно, кто из нас самый бескорыстный? Мои короче, чем твои, Кей. Но Томас, по-моему, победит меня.
— Вероятно, я окажусь самым бескорыстным из вас, — сказал Невиль. — Посмотрите. — Он поднял руку, расставив пальцы.
— Да, конечно, на левой руке у тебя очень короткий мизинец, — заметила Кей, — зато на правой — гораздо длиннее. По левой руке можно судить, что тебе было дано от рождения, а правая показывает, что с тобой сделала жизнь. То есть по природе своей ты был бескорыстным, однако с годами, дорогой, приобрел противоположные качества.
— Так ты умеешь предсказывать судьбу, Кей? — спросила Мери Олдин. Она протянула ей свою руку ладонью вверх. — Гадалки говорили мне, что я дважды выйду замуж и у меня будет трое детей. Похоже, мне следует поторопиться!
— Нет, — уверенно сказала Кей, — эти маленькие линии означают путешествия, дети тут ни при чем. То есть у вас впереди три морских круиза.
— Ну это тоже не слишком правдоподобно, — сказала Мери Олдин.
— Вы мало путешествовали? — спросил Томас Ройд.
— О да, мои редкие вылазки из дома вряд ли можно назвать путешествиями.
Он услышал скрытое сожаление в ее голосе.
— А вы бы хотели этого?
— Больше всего на свете.
Томас в своей обычной медлительной манере подумал о том, что представляет собой ее жизнь. Изо дня в день она ухаживает за старухой. Всегда спокойная, тактичная и при этом еще и отличная домоправительница.
— Вы давно живете у леди Трессильян? — с интересом спросил он.
— Около пятнадцати лет. Я переехала к ней после того, как умер мой отец. В последние годы перед смертью он стал совсем беспомощным и был прикован к постели, — сказала она. И затем, предчувствуя его следующий вопрос, добавила: — Мне тридцать шесть лет. Ведь вы об этом хотели спросить, не так ли?
— Честно говоря, я удивлен, — признался он. — Знаете, по вашему виду очень трудно судить о возрасте.
— Однако ваши слова звучат двусмысленно!
— Возможно. Но я хотел сделать вам комплимент.
Унылый, задумчивый взгляд Томаса рассеянно блуждал по ее лицу. Мери не испытывала никакого смущения. Он определенно не старался как-то оценить ее — в его взгляде был просто искренний и задумчивый интерес. Заметив, что Томас смотрит на ее волосы, Мери коснулась рукой белой пряди.
— Эта прядь появилась у меня лет двадцать назад, — пояснила она.
— Мне она нравится, — коротко сказал Томас. Он продолжал рассматривать ее.
Наконец она сказала с легкой усмешкой в голосе:
— Ну и каков же вердикт?
Бронзово-загорелое лицо Томаса покрылось едва заметной краской смущения.
— О, простите, я проявил бестактность, так пристально разглядывая вас. Я просто размышлял о том… какая вы есть на самом деле. Извините меня.
