Подарок на совершеннолетие [СИ] [СИ]

Я заламываю бровь в своей привычной, слегка насмешливой манере.

— Поверь, висеть у Бастиана на шее совсем не так плохо, как могло бы показаться, — провожу рукой по его мощному бицепсу и подмигиваю: — Все-таки я свяжу ему голубой шарфик, на это-то моих нынешний умений должно хватить.

И Бастиан пихает меня в бок.

— Хватит поминать голубые шарфики и иже с ними. Тебе все равно ничего не светит, приятель…

— Вот именно, — поддакивает Эрика, чмокая парня в губы.

Мы со Стефани переглядываемся с улыбками.

— Ты разбиваешь мне сердце! — театральным голосом провозглашаю я, после чего мы желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по своим комнатам. Вернее, почти расходимся, так как я, в отличии от некоторых, все еще полустою-полувишу на Бастиане, и тот ведет меня в мою комнату.

Усадив меня на кровать, он взъерошивает свои волосы и произносит:

— Слушай, скверно, что так получилось с твоей коляской… надеюсь, твой отец будет не очень зол из-за ее потери… — Мнется: — Да и ты сам, Алекс… как ты теперь?

— Как-нибудь, — я пожимаю плечами. — К тому же у меня есть ты.

— Ну да, — отзывается Бастиан далеко не столь радужным голосом. По всему видно, что его гнетет нечто невысказанное, и я решаюсь помочь другу:

— Говори уже, не томи несчастного меня.

И Бастиан тяжело оседает на ближайший стул. Такое чувство, словно это тяжкие мысли придавливают его к сидению стопудовыми гирями…

— Слушай, Алекс, мы так и не поговорили после того…

— … после того, как нам накостыляли в Инсбруке, хочешь сказать? — услужливо подсказываю я. — Да, не поговорили… да и нужды нет, если честно. Спасибо, что заступился за меня!

У Баса краснеют уши.

— Это ведь я придумал эту идею с Инсбруком и…

— … встречу с Эстер, — снова подсказываю я.

Он молча кивает, низко опустив голову, и я понимаю, что не сержусь на него… да и не сердился, если честно. Горько мне было, признаю, но, оглядываясь назад, понимаю — перегорело, все перегорело, даже горечь.

Внутри пепелище…

Думаю, Хайди Риттерсбах так и сказала бы: только на пепелище и стоит строить нечто новое, Алекс.

Уверен, так и есть…

— Знаешь, — говорю я, касаясь слегка поджившей разбитой губы, — иногда даже полезно получить кулаком в лицо — вставляет мозги на место. — И не могу сдержать широкой улыбки: — Ты, наверное, поэтому такой спокойный и умный… Бам — и полный порядок!

Бастиан качает головой, тоже улыбаюсь.

— Был бы я действительно умным — не потащил бы тебя к…

— Эстер, парень, ее зовут Эстер, — говорю я, толкая его в бок. — Можешь уже начать произносить это имя без опасения выдернуть чеку из гранаты по имени Алекс.

И Бастиан хмыкает

— Прости.

Потом мы сидим молча… минуту, две, три… Не знаю точно. Я как будто бы жду чего-то, и Бастиан меня не разочаровывает: