Подземелье по наследству, том 1

— Это какой-то колдовской ритуал? — полюбопытствовала Мей, приняв подарок. — Мы будем восхвалять богов?

— Нет, — я рассмеялся. — Это просто для удовольствия. Немного поплескаться в водичке и отдохнуть. Здесь отличное место, о котором мало кто знает.

— Хм… звучит странно… но интересно, — сдержанно произнесла Мей со скептическим выражением лица.

— Что-то не так? — уточнил я.

— Нет, просто у нас в Яркости обычно не купаются в реках, — задумчиво произнесла Мей. Только в некоторых местах это можно делать. У нас довольно мало подземных рек, и их воду обычно используют для сельского хозяйства.

— Ну, у нас в России с этим попроще, — я улыбнулся. — Хочешь — приезжай на реку, раздевайся и хоть с голым задом носись вдоль берега, горланя что-нибудь эдакое. В европах так нельзя. Там к тебе сразу подойдет офицер и пояснит, что река — частная собственность. А по частной собственности с голым задом-с бегать не комильфо… Штраф — тысяча евро.

Мы весело провели время, плескаясь в реке. Брызгались друг в дружку водой, плавали наперегонки от берега до берега. Прохладная вода спасала нас от летней жары.

А потом я расстелил одеяло на траве. Мы улеглись, разглядывая звездное небо над головами. Мей устроилась рядом со мной и положила голову мне на плечо. Вокруг нас стрекотали сверчки. Я немного повозился с телефоном, подыскивая плейлист с лирическими песнями группы Ария. Если уж Потерянный рай зашел — значит, есть шанс и у других композиций.

— Как хорошо, — прошептала Мей, когда я закончил, и из телефона полилась приятная мелодия. — Я соскучилась по такой безмятежной жизни. Как будто снова вернулась в детство…. Спасибо тебе, Денис.

— Да ладно… — улыбнулся я, обнимая кошкодевочку. Блин, так хочется потрогать её пушистые ушки. Но, пожалуй, пока рано для таких просьб. — С тобой моя жизнь тоже стала намного ярче.

— Это всегда так на Поверхности? — спросила Мей. — В детстве за меня всё решали родители и воспитатели. Что я буду носить, что говорить, что делать. Потом Маналайс пришел к власти, и я лишилась остатков свободы. А теперь я снова обрела её. Могу пойти, куда хочу, и делать, что хочу. Это так… опьяняет. Или это у вас на Поверхности воздух такой волшебный?

— Ну как тебе сказать, — сказал я, пожав плечами. — Большинство людей на Поверхности живут, как ты описала. Получают образование, потому что так надо, ходят на нелюбимую работу, живут с нелюбимыми людьми. Хотя им ничто не мешает поступать иначе… Только собственная глупость. А так да, формально все свободны и вольны делать, что хотят. Свободой надо уметь пользоваться.

— Я никогда не думала об этом в таком разрезе, — тихо сказала кошкодевочка. Она ещё крепче прижалась ко мне, положив руку мне на грудь. Боком я ощутил её грудь, уткнувшуюся мне в ребра. — Вся моя жизнь была расписана по пунктам с раннего утра до позднего вечера. Но в свободное время я всегда занималась тем, чем хотела. Получается, внутренняя несвобода может быть страшнее внешней?