Целитель, или Любовь с первого вдоха

— Знаешь, как будет? — говорит и, отвернувшись, смотрит на ночной город. Сквозняк теребит ее распущенные волосы, холодит кожу, и Ласточка зябко обнимает себя руками. — Тебе все это быстро надоест.

— Неправда, ты меня не знаешь.

Не встаю, сижу на месте. Что-то в груди больно проворачивается от ее слов.

— Сейчас легко раскидываться словами о любви, а пройдет год, два, три, ты посмотришь на моих детей, чужих детей, захочешь своих… — она тяжело выдыхает, роняет голову на грудь. — И любовь окажется испытанием. Не искрой желания, которая толкает на безумства, а каторгой, тяжелым трудом отношений. Возможно, ты поймешь, что я не такая и привлекательная, как казалась изначально, что есть поинтересней, красивее, податливее. А я не смогу быть другой. Я сейчас подпущу тебя, надеясь на опору, плечо и постоянство, а тебе это нужно? Ты готов на такие жертвы? Взять и перечеркнуть прошлое, не оглядываться на других, быть с одной женщиной.

— Разве ты можешь сказать точно, что будет завтра? — прерываю монолог.

— Нет, но я уверена в себе, а в тебе, — оборачивается через плечо, и на ее глазах сверкают злые слезы, — нет.

— То есть, ты заранее ставишь на мне крест?

— Ты большой мальчик, с опытом и багажом отношений за плечами. Разве нет? Но ни одни отношения не привели тебя к семье. Ты перелетная птица. Сейчас горишь, обещаешь много и приятно, а завтра сорвешься с провода в поисках новых приключений и другого тепла.

Приходится увести взгляд. Она права.

— Вот и ответ, — судорожно шепчет. — Ты привык всего добиваться легко. Да потому что, какая нормальная женщина откажет такому, как ты…

Встаю. Резко.

Поступаю к ней со спины и тихо, но очень жестко, спрашиваю:

— Какому?

Она шумно вдыхает, понимая, что я оказался рядом. Жар кожи толкается навстречу, руки покалывает желание обнять ее, прижать к себе, но я не смею. Чувствую, что это лишнее.

— Идеальному, — Арина поворачивается, локоны волос хлопают по моему плечу. — Слишком хорошему, что не верится. Страшно, ведь то, что сейчас кажется сказкой, превратится в будущем в ужас. Вот чего я боюсь.

— Я дам тебе время, Ласточка, — понимаю, почему она не доверяет. И хоть больно признавать, но сам этого опасаюсь.

Что в какой-то день проснусь и пойму, что выбрал не ту кровать, не ту женщину. Что моя безумная страсть сорвется с цепи. Что не смогу совладать с физиологией.

Осматриваю бледное лицо девушки, жадно впитывая каждую черту, морщинку, родинку, а потом отступаю. Шаг, еще и еще. Глядя, как расширяются серые глаза от удивления, выхожу из комнаты, хотя до безумия хочу быть рядом с ней.

Я болен — это нельзя взять и отменить. Болен серьезно и неизлечимо. Обещать верность — заведомо обманывать.

Дети затихают, когда я появляюсь в гостиной.

— Маме уже лучше, скоро поедем домой, — проговариваю на автомате, чтобы хоть как-то себя встряхнуть.