Зеленая стрела удачи
- Автор: Добровольский Евгений Николаевич
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Профиздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Зеленая стрела удачи». Краткое содержание книги:
Весной в праздник благовещенья, когда принято было выпускать птиц на волю, случалось видеть в трубной толпе суеверных грабителей, раскаявшихся карманников, горьких пьяниц, решивших бросить все в этот день, протискивающегося купца можно было увидеть. Такие задабривали бога, смиренно выворачивали карманы, цену давали не торгуясь и тут же выпускали купленных птиц. Надеялись, что грехи так же улетят. В щебете, в запахах весеннего бульвара и гомоне шумной толпы. То-то бы хорошо!
В день благовещенья в утреннем радостном беспокойстве доктор выносил на балкон клетку с зябликом. С утра дворник специально отдирал с балконной двери замазку и бумагу, выдергивал из щелей вату, напиханную на зиму: «Лети, птица, — ласково говорил доктор. — Лети...» — И верил...
Как и договаривались, сначала служил Кузяев у доктора в кучерах, алабинский механик Мишель учил его управлять автомобилем. Через полтора года Петр Платонович сдал экзамены при Московском автоклубе, получил шоферской диплом, представил в городскую управу две фотографические карточки при медицинском свидетельстве, подписанном Василием Васильевичем и удостоверяющем, что Кузяев обладает нормальным зрением, таким же слухом и крепкой нервной системой. На автомобиль выдали номерной знак.
Было это жарким летом 1907 года. Палило солнце. По бульвару летел тополиный пух. В кинематографе на углу звонили к началу сеанса. Шумела Сухаревка.
Первая неделя ушла на показ автомобиля. Доктор без устали ездил по знакомым. Пили шампанское, чтоб хорошо ездить. Возили дам на пикник в Сокольники. Дамы восхищались быстрой ездой и пели песни. Петр Платонович объяснял господам устройство автомобиля.
Через неделю решено было достроить гараж и выкопать рядом кладовую для бензина. Пришлось вызывать братьев.
Они все так же служили на «Бромлее», старший Петр Егорович — кузовщиком, средний Михаил Егорович — маляром, а младший Вася-Васятка учился на обойщика.
Братья снимали комнату в переулке на Шаболовке. Окно выходило в огород. На подоконнике стояла банка, куда сливали спитой чай. Там лениво покачивался толстый чайный гриб.
Хозяйственный Петр Егорович выращивал в городе ранние огурцы и все уговаривал квартирную хозяйку завести корову. Та сомневалась. Сошлись на козе.
Братья жили дружно, по праздникам навещали Петра Платоновича и непременно приносили с собой гостинцы. То лукошко клюквы, то кувшин козьего молока, то морского жителя, стеклянную игрушку в виде чертика, на голове которого была пипетка. Когда на пипетку нажимали, морской житель не стыдясь пускал из себя струйку, за это его еще называли банкир Зингер.
Братья обещали быть к семи. Петр Платонович вымыл автомобиль, протер замшей и, ожидая родных, сидел рядом с дворником на бревнышке у ворот. Курили, беседовали.
— Это что ж за времена пошли, — жаловался дворник. — На Божедомке Фильку Косого ножичком пырнули. Татаре, говорят, сказано, деньги не поделили. Крали, крали и на вот. — Дворник высморкался, приложив палец к ноздре. — Полиции нет. Навалилось времячко...
— А чего Филька говорил?
— А чего говорить, мертвый, сказано. Отошел в царствие небесное.
— Вот те на! Тревожный момент.
— Ворона кума. Тревожный... Теперя, как в темный час на бульварде караул кричат, я с места не стронусь, вот те крест! Фортку, значит, отворю, рыло высуну, кричу: «Иду!» Вот он я, а сам еле жив. Жутко дело.
Дворник был мал ростом, конопат. Зимой и летом носил валенки и теплые портки, жаловался на простуду в костях. Доктор его лечил, но войти в сторожку не мог, уж очень там был дворницкий дух.
У соседей за забором вовсю дымил самовар. Дым стлался смолистый, шишечный.
— Откель столько шишек Маркеловы берут, ума не приложу.
— Воруют в окружающем пространстве.
— Ой, правда? — глаза дворника блеснули. — Шуткуешь? Все бы шутить молодым. Пойду, что ли, ворота замкну. Ох, лень наша матушка... — Дворник покряхтел, кивнул на автомобиль, торжественно блестевший в закатном свете. — Вот они живут... Деньгу некуда девать. Это ж мужику всю жизню работать да работать. А наш-то тьфу и вот! Вот бы барином родиться...