На изломе доверия

— Отпусти… — ну, Аля у него точно идиоткой не была и моментально поняла все эти причины. Сжала раздраженно губы.

А ему опять те поцелуем разомкнуть захотелось, еще разок услышать тихий гортанный стон…

Капец, кроет, конечно. С таким задурманенным сознанием он еще ни на одно задание не шел. Однако же и кристально ясное понимание важности и потребности выиграть при этом любой ценой. Потому что на кону настолько многое, чего просто не может лишиться! Никому отобрать не позволит!

— Аля, ты же не дура. Сама понимаешь, почему выходить из дома тебе — отстойная затея, — попытался максимально ровно ее саму к осознанию подвести. — Нас ищут, а по твою душу уже приходили…

— Или по твою, — огрызнулась, явно не в состоянии сразу назад сдать.

Или просто так вот осмелела, решив, что может огрызаться и спорить на равных, если уж свою метку на нем поставила? Хотя она изначально не то чтобы пасла задних. Характер и сила воли все же дай боже каждому. И это Диме тоже нравилось, несмотря на сложности.

— Я только с твоих слов знаю, что кто-то, вообще, в дом забирался тогда, — пробурчала она, потихоньку пытаясь вывернуться из его рук.

Ну-ну, пусть старается: и ему приятно, и ей задача, чтоб голову занять.

— С моих, — согласился, — и хорошо, что этого достаточно. Но и сама знаешь ведь, что это правда. Да и подозреваешь же, насколько серьезно на тебя решили всех собак спустить.

Честно говоря, в такой момент меньше всего хотелось об этом вспоминать или думать, что тоже не было обычно. Дмитрий всегда во главу угла приоритеты заданий ставил, а не собственные желания. Но он и так уже сорвался со всех рельс, вот и привыкал к себе такому. Да и от того, сумеет ли сейчас убедить ее, зависели их дальнейшие поступки, понимал.

Нет, не сомневался в способности навязать Але собственную тактику и волю. Только вот не этого хотелось, а все того же безоговорочного доверия, на котором и вчера замкнуло. И еще уверенности, что, если он сейчас уйдет, она не убежит, а останется здесь, в его убежище, в безопасности. И дождется, что бы ни происходило.

— Что ты будешь делать, если наткнешься на кого-то, кто тебя ищет? Как реагировать? Твои действия, Аля? — прижав ее еще плотнее к себе, так, что девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать прожигать его гневным взглядом, поинтересовался Дмитрий.

— А что делаешь ты? — хмыкнула, все еще пытаясь вытянуть руки из его хватки, чтобы скрестить их на груди.

Диме же слишком нравилось ощущать все ее изгибы, выпуклости и впадинки, не собирался позволить отгородиться.

— Аля, я привык скрываться, притворяться, мимикрировать и быть незаметным. Меня просто не засекут, если я этого не захочу, ты не можешь не понимать. Мысли, настроение, походка, поза — имеет значение все, — он легко скривился, вроде как очевидное перечисляя. Для него это давно было на уровне инстинктов, сам не отслеживал, когда под нужный образ подстраивался. — В то время как ты — закон. Ты привыкла идти открыто и не пряча ничего, требовать ответа, потому как представитель власти и имеешь приоритет на применение силы… Не так разве, Аля? Ты не играешь в эти игры, потому что имеешь… имела право на открытость. И из-за этого же, из-за того, что было твоей силой, сейчас ты станешь отличной мишенью…