Н - 7 (СИ)

«Кровопийцы земли Русской!» — В сердцах называл их Император, и Первый советник отвечал согласным молчанием. Сам таким был.

Но как заставить всех князей подчиниться единому закону? Только заставить этот закон принять лично, однако и с этим проблема: закон нехитрое дело и отменить. Силой тут не сдюжить, только хитростью: вот и загорелся Его величество обустроить Сенат: в котором каждый принятый закон будет не только заверен княжеской печатью, но и гарантирован словом всех князей. И ежели кто решит поменять общий закон — то не против Императора пойдет, а супротив всего общества.

Формировать текст закона будет Нижняя палата, представляющая народ — и, ежели понадобится ввести новый налог, то народ так решит, тоже удобно… А как придет время налог тот собирать — то кланы в кои-то веки будут обязаны выполнить то, что сами приняли, и монеты собирать в казну, а не себе в карман. Осталась-то самая мелочь: сделать так, чтобы князья в этот Сенат пошли и принимали нужные государю законы.

Понятное дело, в такую замечательную организацию никто отчего-то вступать не пожелал — проводили уже предварительные переговоры, намеками, да словесными кружевами подсказывая князьям поступок, который порадует государя. Князья же демонстрировали полезное в хозяйстве умение ничего не понимать, жаловаться на бедность и через слово просить денег — авось дадут, изумруды в перстнях не заметив… От своих свобод и привилегий никто не откажется.

В итоге решили, что Сенат будет пока только для земель государевых — а там, рано или поздно, можно будет принудить хотя бы часть князей принять новые правила.

А потом Его величество придумал, как закабалить всех князей Империи. Взял собственную оговорку с прощением, взял пять чудовищ, которыми можно пугать людей, сыграл на чужом незнании и прокрутил интригу руками самого ближнего круга. Ведь зачем совещаться и принимать законы, если совсем скоро будет священная воля Императора?

Говоря откровенно, князь Черниговский узнал о хитрости Его Величества только вчера — шифровкой из-за пределов Кремлевских стен. Прискорбное обстоятельство, прямо говорящее о степени доверия государя к своему Первому советнику — видимо, иные слова недоброжелателей достигли-таки его ушей и были восприняты со всей серьезностью. С другой стороны, незнание играло сейчас положительную роль: обвинить Первого советника в измене было невозможно. Собственно, оттого он вновь подле Императора, хоть и речи слышит далеко неласковые. В миг, когда государю понадобился совет, он обратился именно к нему, хотя выбор был весьма широк: любой кризис порождает сотни желающих подсказать, как быть и что делать. Ведь среди сотен аналитиков всегда есть те, кто предугадывал все происходившее сейчас — вон, человек пять таких в приемной, пытаются использовать те краткие минуты, когда сломанные часы показали правильное время…

— Молодость с великим счастьем расстанется с ответственностью, государь. Прошу отметить, князь Борецкий уже избавился от тайны Механизма и отдал Юсуповым.

— Ключ-коды спутников, — автоматически поправил его собеседник. — Не координаты устройства.

Да и те коды Юсуповы Императору не отдали — все усилия переговоров завершились обозначением, что именно Юсуповы знают из общего объема тайны.

— Возможно, князь Борецкий координат и не знает, — пожал плечами Первый советник. — Его новый клан очень тщательно прятал Механизм даже от своих. В любом случае, Ваше величество, даже коды вы бы никому не отдали. Но эта ноша не каждому по силам, — Подсластил он свои слова. — Не говоря уж о том, чтобы править десятками князей.

— Это они будут править им.

— Вы правы, Ваше величество, юнца очень быстро попытаются оттеснить от власти. Вы же, государь, способны предложить ему спасение: он сохранит свое положение, лицо и получит свободу от ненужной молодому правителю рутины. Кому в его возрасте будет интересно разбираться с судебниками двадцати княжеств и по ним мирить вассалов? Идея единых законов ему понравится, уверен. А его вассалы будут вынуждены быть на виду, занимаясь государственными делами, а не выедать ему нервы, прячась по уделам и творя безобразия. В Москве он хотя бы найдет, кому пожаловаться. — Отметил Черниговский проблемы вассалитета.

— Половина голосов в Сенате будет за ним, — Вновь затарабанил тот пальцами по подлокотнику. — Половина голосов у меня.

— Полагаю, Ваше величество, совсем скоро у вас будет треть голосов, как и у князя Борецкого, — тонко улыбнулся Первый Советник. — Остальные князья сами захотят в Сенат, чтобы торговать своими голосами и выкручивать вам руки.

— Борзеть начнут, казны не хватит… — Нахмурился Рюрикович. — Под себя законы будут ломать, шельмы, интриги строить…

— Толпами побегут, — поддакнул Черниговский. — Как пчелы, мед почуяв.

— Какие пчелы — мухи. Я такой Сенат хоть сейчас разогнать готов.

— А если я вам пообещаю, что две трети голосов будут в одних руках? — Уверенно говорил Первый советник. — Мы получим ситуацию гораздо лучше, чем могли ожидать: не две трети князей, а вся держава, подчиненная одной воле.

— Ежели так… — Обдумав неспешно произнесённые слова, что редко когда отходили от дела, появилась легкая улыбка на устах правителя.