Картинки нижегородского быта XIX века
- Автор: Смирнов Дмитрий Николаевич
- Год: 1948
- Язык: русский
- Год: Горьковское Областное издательство
- Жанр: История
Электронная книга - «Картинки нижегородского быта XIX века». Краткое содержание книги:
В итоге книгу изъяли из продажи и из библиотек и уничтожили практически весь 10-тысячный тираж. Сейчас это издание — библиографическая редкость. И оно стоит того, чтобы с ним познакомиться.
Во взаимоотношениях с окружающими новый губернатор строго соблюдал принцип быть близким и понятным тому, перед кем находился.
Говоря с простым народом, употреблял старославянские обороты языка. Россию называл Русью, крестьянина — пахарем, село — весью. В разговоре с высшими слоями чиновничества пускал в оборот изысканные французские фразы. Для купца, ремесленника или солдата находилась своя особая манера речи. Но с кем бы он ни говорил, каждый понимал его с первого слова.
Вступая в должность, он объявил нижегородцам, что приемы у него по делам и жалобам для каждого во всякий час дня и ночи. Особого чиновника заставил проводить бессонные ночи у телефонного аппарата, в своем кабинете, в ожидании экстренных сообщений.
Принимая газетных корреспондентов, Баранов сообщил, что он будет «одной прислугой на всех». Этот обет был выполнен. Нижегородцы увидели своего губернатора и в роли судьи, и дипломата, и архитектора, и предпринимателя-коммерсанта, и даже, в роли… брандмейстера!
Развелось сильное воровство, — Баранов устраивает на площади «показательные суды», лично, в присутствии толпы горожан, решая дела, как заправский судья.
Происходят частые пожары, — губернатор не пропускает ни одного, принимая на себя в борьбе с огнем функции брандмайора и лично лазая с топором по крышам.
Обветшал старый ярмарочный Главный дом, — губернатор сам составил архитектурный проект нового (частично использованный впоследствии при перестройке здания).
Пылкий губернаторский нрав был иной раз причиной служебно-административных перегибов. Стараясь сосредоточить в своих руках возможно большую полноту власти, Баранов выпрашивал у центральной власти возможное по тогдашним русским законам объявление губернии на исключительном положении, что соединялось с повышенными полномочиями губернатора.
Три месяца (ярмарочное и предъярмарочное время) в Нижнем действовало положение так называемой «усиленной охраны» (для уездов Нижегородского, Балахнинского, Семеновского и Горбатовского), разрешавшее местной власти самолично издавать обязательные постановления, штрафовать и высылать по своему усмотрению. Применение права высылки по этому положению приводило иногда к трагикомическим курьезам на практике. Высылка разрешалась только на период существования «охраны», а затем высланные спокойно «на законном основании» возвращались из соседнего уезда домой и продолжали прерванные занятия. В следующем году таких лиц губернатор опять имел право выслать на три месяца. И такая чехарда с одним лицом могла продолжаться несколько лет, что и случилось, например, с учредителем Павловской кооперативной артели немцем Штанге, проживавшим у себя в Павлове в течение ряда лет лишь девять месяцев в году. Начало деятельности Баранова в Нижнем ознаменовалось первым и единственным в летописях города еврейским погромом в Кунавине, в 1884 году. Вечером 7 июня у одного из домов Пирожниковской улицы играла двухлетняя дочь кунавинской обывательницы Рогожиной. Оставленная без призора малютка упала в грязь и, не будучи в состоянии выбраться из лужи, заплакала и стала кричать: «Мама! мама!». Проходившие по улице две еврейские девочки — Сара Пейсель и Роза Блох, увидя беспомощно барахтавшегося ребенка, подбежали к нему, подняли и понесли, чтобы передать матери. Ребенок не переставал кричать. Выбежавшая, наконец, на крик Рогожина, не разобрав, в чем дело, завопила: «Зачем вы, еврейское отродье, трогаете мою Анку!». Привлеченные шумом, собрались соседи и прохожие. Девочки бросились бежать, но умело пущенный кем-то (как потом выяснилось — профессиональным громилой) в переулке возглас: «Евреи схватили христианского ребенка!» — сделал свое дело…
Толпа преследовала юных евреек до их квартиры, помещавшейся на 1-й линии в доме Бабушкина, и, не поймав их, стала громить этот дом, а заодно и помещавшуюся рядом еврейскую синагогу. Находившихся в обоих зданиях евреев озверелые люди, число которых, постепенно увеличиваясь, достигло 3 тысяч, выволокли на улицу и, убив двоих, выбросили растерзанные тела на мостовую. От дома Бабушкина толпа направилась к Пирожниковской улице, здесь разрушила несколько квартир, убила человека и изувечила еще нескольких. Имущество разносилось и развозилось громилами по своим домам. В течение почти трех часов малочисленная кунавинская полиция бессильно наблюдала происходившее. Около полуночи прибыл Баранов в сопровождении прокурора и десятка конно-полицейских стражников. Оставив окружающих в соседнем переулке, он вмешался в толпу, пытаясь воздействовать на нее своим авторитетом. Уговоры бушевавших людей не привели к цели. Наоборот, громилы, ободренные «миролюбием» начальства, встретили радостными воплями выходку пьяного сорванца, набросившего на голову губернатора порожний куль из-под муки. Баранов распорядился вызвать нижегородские гарнизонные войска, находившиеся в лагерях у Мызы. Вид прибывших походным строем солдат отрезвил толпу, и она разбежалась.