Продолжим наши игры+Кандибобер

— Где надо! — пресек Квардаков неуместное любопытство фотографа. — Почему не открывали? Можно подумать, что вы печатаете там не снимки, а деньги!

— О, если бы я печатал деньги, то вы, Борис Борисович, осмелились бы лишь поскрестись в эту дверь и то по предварительной договоренности. И я не уверен, что услышал бы ваше поскребывание.

— Да? — Квардакову требовалось время, чтобы понять услышанное, но он сразу чувствовал, как к нему относится человек, и сейчас в нем что-то обидчиво напряглось. Будь он покрыт густой шерстью, все в бухгалтерии обратили бы внимание, как она поднялась у Бориса Борисовича на загривке.

— Вы, наверно, что-нибудь хотели? — заботливо спросил Анфертьев, прерывая квардаковские раздумья.

— Вас вызывает директор. Срочно к Подчуфарину.

— А, — понимающе закивал Анфертьев на манер болванчика производства Китайской Народной Республики. — Это он вас послал? Спасибо. Я сейчас.

— Меня никто никуда не посылал! — строго произнес Борис Борисович. — Если надо, я сам кого угодно пошлю. Куда угодно.

— И правильно сделаете! — одобрил Анфертьев.

Квардаков подозрительно посмотрел на фотографа, уловив двусмысленность в его словах, осторожно оглянулся — женщины улыбались. В старые добрые времена, когда Квардакова покрывала дикая нечесаная шерсть, она в таких случаях поднималась у него гривкой вдоль всей спины.

— О правильности моих действий судить не вам, Вадим Кузьмич! Запомните это раз и навсегда!

— Что вы, что вы! — засуетился Анфертьев. — Конечно! Только так! И никак иначе! Разве я могу судить о ваших действиях? Да и кто может о них судить? Кто? Чтобы судить, надо иметь основание, предмет, результат! А у меня ничего этого нет. Да и у кого они есть? У кого? — Анфертьев на секунду замер перед Квардаковым, разведя руки в стороны и выпучив глаза таким образом, что на лице его возникла не то растерянность перед большим человеком, не то начальная стадия помешательства. Покосившись в сторону, Анфертьев заметил, как литые черты главбуха слегка дрогнули и на губах ее возникла еле заметная улыбка. Зинаида Аркадьевна была единственным человеком на заводе, который осмеливался вслух называть Квардакова бездельником. Он и в самом деле второй или третий год путался у всех под ногами, расспрашивал о детишках и родителях, всячески показывал заинтересованность в плановых показателях предприятия, а сам, о, хитрец! сам все это время ожидал перевода директором на какой-то заводец, вроде этого. Поговаривали, что его прислали поосмотреться, пообтереться, пообтесаться. Подчуфарин не торопился загружать его делами, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет, и поручал Квардакову в основном курьерские обязанности, посылая в трест с отчетом, в редакцию с ответом на жалобу, в школу на встречу с выпускниками, в милицию вызволять загулявшего механика, токаря, слесаря.