Советская Россия, Аравия и Персидский залив. Документированные страницы истории
- Автор: Сенченко Игорь Петрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-304-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Советская Россия, Аравия и Персидский залив. Документированные страницы истории». Краткое содержание книги:
В книге содержится солидный массив документов из «аравийских досье» отечественных архивов. Основываясь на почерпнутых из них сведениях и сохранившихся во времени увлекательных воспоминаниях участников процесса выстраивания взаимоотношений Советского Союза со странами Аравийского полуострова, книга расскажет читателю о «торговых экспедициях» Советской России в земли «Острова арабов», о ее первых там дипломатических постах и о советских дипломатах-первопроходцах в Аравии.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Данными о выходцах из России, проживавших в Медине, консульство, как можно понять из представленных им отчетов, не располагало. Знало только, как отмечает в своем исследовании деятельности советской дипломатии в Саудовской Аравии В. В. Наумкин, что их туда в 1915–1920 гг. переселилось немало, и что было их там «больше, чем Джидде и Мекке» (229).
Для сравнения скажем, что в 1891 г., в год открытия консульства Россиийской империи в Джидде, местная колония русскоподданных насчитывала 21 чел., а концу того же года составляла 36 человек. Более многочисленная колония русскоподданых была в Мекке (около 200 человек) (230).
В 1902 г. в Медине жительствовала «31 семья татар из России». В одном из предместий Медины, в районе Манаха, «татары образовали свой небольшой приход», во главе которого стоял житель из Астраханской губернии ‘Абд ал-Сатар. Средства на жизнь мединская колония татар зарабатывала «обслуживанием паломников-сородичей». В Медине действовало Казанское медресе (231).
Отношение советского консульства к осевшим в Хиджазе выходцам из России, рассказывает саудовский историк Маджид ат-Турки, было подчеркнуто внимательным. При К. Хакимове в годовщину Октябрьской революции, пишет он, ссылаясь на обнаруженные им в российских архивах рассказы Н. М. Белкина, «устраивался небольшой прием», а после него, во дворе консульства, «около кипящих котлов, в которых вырились мясо и рис», собирались советские дипломаты и мусульмане из России, «оставшиеся жить в Хиджазе». Двери консульства были открыты для всех. Приходивших бедных людей из числа местных арабов принимали и угощали столь же приветливо (232).
Джидда 1920-х годов, по воспоминаниям бывавшего там сотрудника НКИД Г. А. Астахова, публиковавшего свои статьи и очерки под псевдонимами Г. Анкарин и Г. Гастов, – это «нечистый городишко», с «мелкими грязными лавчонками», «несколькими автомобильными гаражами», «таможенными зданиями на берегу и тюрьмой». Джидду, пишет он, опоясывала стена со сторожевыми башнями. За ней располагались «военные казармы, построенные еще турками», и «негритянская деревушка с шалашами и домиками из керосиновых бидонов» (233). Жилось там дипломатам нелегко и непросто. На здоровье негативно сказывались изнуряющая жара и высокая влажность.
В сентябре 1928 г. в Джидду на смену отозванному оттуда К. А. Хакимову прибыл Назир Тюрякулович Тюрякулов (1892–1937). Карима Абдрауфовича Хакимова решено было отправить на работу в Йемен – представителем Экспортно-импортной конторы Восторгов по торговле с Турцией и Ближним Востоком («Ближвостгосторг»). В решении Политбюро от 9 мая 1929 г. (Протокол № 79), указывалось: принять предложение НКИД и «утвердить генеральным представителем СССР (генеральным уполномоченным Ближвостгосторга) в Йемене т. Хакимова К. А.» (234).
Производя такую «рокировку», советское правительство, судя по всему, руководствовалось соображениями широкого порядка. Исходило из того, что К. А. Хакимов сможет не только эффективно содействовать выстраиванию всесторонних связей СССР с Йеменом, как он делал это в Саудовской Аравии, но и содействовать урегулированию отношений между имамом Йахйей, правителем Йемена, и Ибн Са’удом, и тем самым еще больше повысить их заинтересованность в Советском Союзе.
О деятельности К. Хакимова в Йемене, где он проработал около двух с половиной лет, с июня 1929 г. по декабрь 1931 г., мы еще поведаем читателю в разделе этой книги, посвященном советско-йеменским отношениям. Сейчас же скажем только, что для подготовки приезда в Йемен первого советского представителя в апреле 1929 г. в г. Сана’а, столицу Йемена, по указанию НКИД выехал советский дипломат Александр Игнатьевич Ступак.
К. Хакимов прибыл в Йемен в июле 1929 г., с женой и двухлетней дочерью Флорой. К тому времени, рассказывает О. Б. Озеров, там уже собралась и его «команда»: «дипломат Алексей Тимофеевич Спирин и выдающийся арабист Абдрахман Фаслахович Султанов» (235).
По пути в Йемен, во время стоянки судна в Джидде, К. Хакимов встречался и беседовал с Фуадом Хамзой, советником короля Ибн Са’уда по внешнеполитическим вопросам, и обсуждал с ним острую для Советского Союза проблему урегулирования торговых отношений. В ходе состоявшегося разговора, Фуад Хамза недвусмысленно давал понять, что решению этой проблемы способствовала бы должная реакция Москвы на «нужды Хиджаза в деньгах, оружии и паломниках». Эта информация оказалась очень полезной. Когда в сентябре 1929 г. начались переговоры по вопросу о заключении политического и торгового договоров между СССР и государством Ибн Са’уда (вели их Назир Тюрякулов и Фуад Хамза), то советская сторона была уже готова к тому, как реагировать на те или просьбы «по удовлетворению нужд Хиджаза». Так, когда Фуад Хамза заговорил о желательности «оказания советским правительством содействия транзиту паломников через территорию СССР», то этот пункт сразу же включили в проект договора (236).