Действительно ли была та гора?
- Автор: Вансо Пак
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Гиперион
- ISBN: 978-5-89332-289-7
- Переводчик: Григорий Николаевич Ли
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Действительно ли была та гора?». Краткое содержание книги:
Для читателей старше 14 лет.
Нам некого было попросить о помощи, впрочем, даже времени просить не было. В тот тяжелый для всех период даже свойственное нашей нации желание помочь ближнему исчезло в череде бед и невзгод. Положение было действительно удручающим — в переулок до сих пор не вернулся никто, кроме нашей семьи.
Дядя и тетя, выскочив из дома, нашли где-то похоронное бюро и одолжили телегу для перевозки покойного, которую надо было тащить за оглобли. Это была дешевая повозка с крышкой, похожей на крышку от катафалка, в мирное время в ней, похоже, возили мертвецов. Мы, словно сумасшедшие, быстро переодев брата в чистые брюки и куртку, без всякого савана или других погребальных предметов, суетливо погрузили его в телегу. Возможно, дядя заплатил слишком мало, возможно, так было положено, но с телегой пришел только один человек. Дядя, мать, олькхе и я последовали за телом. Тетя осталась дома присматривать за детьми. Мне хотелось, чтобы скорее наступила темнота, которая скрыла бы наше шествие от чужих глаз, но солнце не желало клониться к закату. Земля была раскалена, словно котел с кипящим маслом. Рабочий, обливаясь потом и тяжело дыша, потребовал, чтобы ему помогли. Мы с дядей, пыхтя, высунув языки, словно собаки, поочередно толкали телегу сзади. Стояла такая жара, что можно было сойти с ума. Неожиданно мне на ум пришла мысль, что я уже не тот человек, который считал адским мучением запомнить заказ клиента в кондитерском магазине «Сестры».
Когда мы, перейдя перевал Миари, добрались до общественного кладбища, сумерки только опускались на землю. Мы все думали, что пришли на место погребения, но рабочий сказал, что здесь хоронить брата нельзя. Он сказал, чтобы найти свободное место, нужно забраться повыше, к тому же управляющий кладбищем мог быть не на месте. Дядя попросил рабочего сделать так, как тот считает нужным, добавив, что в любом случае, когда закончится война, надо будет перезахоронить брата на горе, где находятся могилы предков.
— Собаним, наступит ли день, когда кончится эта война? — тихо спросила мать.
Она выглядела так, словно боялась, что война закончится.
Место, которое выбрал рабочий, находилось на склоне горы у кромки поля, за покосившимся крестьянским домом. Дом был пуст, а поле заросло травой. Рабочий и дядя, взяв лопату и мотыгу, начали копать могилу. Мать и олькхе громко зарыдали. Услышав это, рабочий начал ругаться, говоря им:
— Вы чего голосите? Вдруг кто-то придет? Что вы делать будете?
В близлежащей деревне людей видно не было, но были заметны признаки жизни. Действительно, со стороны могло показаться, что мы хороним брата тайно. Осознав, что мы занимаемся практически нелегальным делом, мужчины стали копать быстрее. Я тоже бросилась помогать. Опустив гроб в могилу, мы забросали его землей и, насыпав могильный холм, обозначили место, воткнув в землю палку. Рабочий, увидев, что мы боимся, не слишком ли высоким получился могильный холм, сказал нам, что для страха нет причин: после того как тело предано земле, никто не сможет просто выкопать его и унести.
Когда мы вернулись домой, на дворе стояла глубокая ночь. Тетя ждала нас, приготовив пхатчжуг[73]. Ярко-красный густоватый пхатчжуг был совершенно не к месту, я почувствовала, как меня охватывает гнев. Аппетит пропал. Члены семьи, вернувшись из эвакуации, жили словно тени, почти не ощущая чувства голода. А в такой день тем более не хотелось есть. Тетя, увидев наше отвращение к пхатчжугу, словно в оправдание сказала, что с давних времен во время траура ели эту кашу. Возможно, она догадалась, что мы не станем есть, боясь, что это оскорбит память брата. Поздней ночью, уходя домой, тетя, все еще сожалея о пхатчжуге, сказала, что к утру каша скорее всего прокиснет, тогда ее придется выбросить…
— Нельзя допустить, чтобы пришлось выбрасывать еду, — сказала мать, словно в бреду, и махнула рукой, чтобы принесли пхатчжуг.
Не прошло и дня, как умер любимый член семьи, а мы, позабыв о нем, расселись вокруг матери и, боясь лишь, что остынет пхатчжуг, начали с жадностью есть.
6
ЗИМНЕЕ ДЕРЕВО
До самой зимы я мучилась от сознания вины перед братом. Мне не давало покоя, что мы похоронили его в день смерти. Все это время мне снился один и тот же сон, как будто брат, закопанный в могилу, не умер. Он оживал, и я видела его страшное лицо, тронутое разложением. Земля на могиле, оттого что он корчился от боли, со страшным хрустом покрывалась трещинами. Я просыпалась вся в холодном поту. Это было словно плата за преступление, я ведь не пролила тогда ни единой слезы.
73
Пхатчжуг — жидкая каша из красных бобов с белыми рисовыми шариками.