И тогда я солгал [The Lie]

— Довел до большой дороги, говоришь?

— Довел, говорю. Она опиралась на меня. Честно сказать, я почти что волок ее на себе. Но она твердо решила поехать.

Назови меня лжецом, мысленно подначиваю я его. Назови меня лжецом, и я тебя с ног сшибу. Весь мой страх рассеялся, словно туман.

— Ты живешь в доме, Дэниел? — внезапно спрашивает доктор Сандерс, застав меня врасплох. Из трубы поднимается дым, и он наверняка его увидел.

— Пока она не вернется. Тогда переселюсь обратно, — киваю я на укрытие из ржавого железа.

Наступает тишина. Он озирается вокруг быстрым докторским взглядом, замечает свежевскопанную землю, кур в загоне, козу, уткнувшуюся носом в каменную ограду. Отсюда я вижу бугорок, где лежит Мэри Паско под зеленым покрывалом. Я почти уверен, что доктор слышит мои мысли и видит то, что вижу я. Он внимательно меня изучает.

— Как зовут эту сестру в Морвене?

— Паско. Эллен Паско.

Он слегка покачивает головой и перекладывает сумку из руки в руку.

— Дэниел? — говорит он вдруг совершенно другим голосом, более мягким, но как будто он тоже меня опасается. Как будто у меня может обнаружиться болезнь, которую ему не хочется диагностировать.

Я не отвечаю.

— Дэниел, я должен был повидать тебя гораздо раньше. Твоя мать…

Я не могу этого слышать. Отворачиваюсь в сторону, рублю воздух рукой. Доктор приходит в замешательство, но лишь на мгновение, потом достает белый платок, снимает очки и вытирает их медленно и тщательно. Ему нужно время. Ему нужно подумать, что делать дальше.

— Извините, что зря пришлось ходить, — говорю я без всякой задней мысли. Доктор Сандерс забрал меня из школы на год раньше и отдал в помощники к садовнику. Мне было за что его благодарить, как часто говаривала мать. Но в голове у меня звучат смех и голос Фредерика: «Этому старому моржу не повредит хорошая прогулочка. Пусть растрясет свой жир».

— Надо тебе почаще бывать в городе, — говорит доктор. — Нехорошо сидеть тут одному.

— Хватит с меня всего этого. Мне лучше здесь.

Утреннее солнце выставляет напоказ все морщины и борозды у него на лице. Он стареет на глазах. И размягчается. Он охотно мне поверит, потому что так проще.

— Тебе будет нужна работа, — добавляет он. — Могу замолвить за тебя словечко.

Во мне вскипает ненависть. «Утренняя ненависть» и «вечерняя ненависть».

— У меня есть работа, другой не нужно.

Он медленно кивает.

— Знаешь, Джордж Сеннен потерял правую ногу.

— Слыхал, — говорю я, хотя это не так.

— У него удивительная сила духа.

— Да.

Вот оно что: удивительная сила духа. У безногих, что продают спички возле театров… У людей, чьи головы так трясутся, что чайные полотенца, которыми они торгуют вразнос, пляшут у них в руках… И они за все благодарны. Мне надо было сказать, что я не знаю, где живет сестра. Морвен слишком маленький. Довольно просто выяснить, кто там живет, кто не живет. Но я всегда могу сказать, что ошибся.