Разрушенные (ЛП)

— Я надоедаю тебе? О боже мой, ты полностью ошибаешься. Если бы я надоела тебе, тебе было бы плевать, что я думаю. Нет, я тебе не надоела, потому что ты знаешь, что я права. Чего ты хочешь от меня? Чего ты надеешься достичь? — со своего места в центре ковра я сжала руки. — Ты думал завоевать мою привязанность, изнасиловав меня? Или как насчет, заставить меня потерять сознание из-за того, что ты не способен выдержать, что тебя касаются? Я хотела тебя, я была честна в этом с самого начала, но то, чего я не хотела — это мужчину, который настолько далек от здравомыслия, что я не могу понять или предугадать. Если бы ты дал мне деньги сейчас, я бы ушла и никогда о тебе вновь не подумала.

Мое горло сжалось от всей этой лжи.

Фокс вцепился в край матраса.

— Не давай мне удержать тебя, dobycha. Поздравляю ты, нахрен, ранила меня больше, чем все травмы, от которых я страдаю. Ты только что доказала, какая ты пустышка. Ты никогда по-настоящему не хотела меня, если бы это было так, ты бы хотела большего, чем то, что может дать тебе мой банковский счет.

Все мое тело зудело от злости.

— Я пустышка? Как насчет тебя? Ты думаешь, что ты ограниченный; ты придумал пугающего человека со шрамом, который владеет нелегальным бойцовским клубом, но это неправда. Хочешь услышать мою версию правды, и затем ты сможешь увидеть достаточно ли я пустая, чтобы тебе было плевать? — я не ждала его ответа. — Тебя нельзя касаться. Я бы никогда не догадалась почему, но это заставило меня задаться вопросом: почему ты купил меня для секса, если ты никогда не раздеваешься и, кажется, ненавидишь саму мысль быть рядом с кем-либо? Ты носишь одежду, будто она защищает тебя от чего-то. Ты делаешь скульптуры и работаешь с металлом, потому что контролируешь судьбу тех вещей, что создаешь. Ты сломленный и растерянный и…

— Заткнись! Убирайся к черту. — Я отпрыгнула, когда Фокс выпрямился. Он прорычал: — Хватит. Просто оставь меня в покое.

Мои уши звенели от его ярости, мое сердце так глухо ударялось о ребра, но в первый раз я почувствовала, что лед тронулся. В этот момент он не был мистером Обсидианом, он просто был мужчиной с первобытным характером. Человек на грани потери контроля.

— Нет, ты выслушаешь меня.

«Я разрушу тебя».

Он громко скрежетал зубами, посылая дрожь по моей спине. Тяжело сглотнув, я потребовала:

— Ты целовал кого-нибудь прежде? До меня?

Его глаза метали кинжалы, прокалывая мою кожу своей ненавистью.

— Какое это имеет значение? Тебя когда-нибудь избивали, что все кости в твоем теле были сломаны? Ты когда-нибудь проживала дни без еды или на твоих руках было так много крови, что ты хотела убить сама себя? — его грудь вздымалась под его свитером.

Мы замерли.

Его ноздри раздувались. Он не имел в виду что-то надуманное — он сказал, что-то настоящее — огромная информация о его прошлом.