Молчи обо мне

И все это время Игорь был рядом. Мы почти перестали видеться, потому что даже мой обед превратился в быстрый перекус на ходу, но всегда созванивались и желали друг другу хорошего дня и доброй ночи. Мы находили время рассказать о том, что произошло за день, разделить тяготы и хлопоты. Мы, словно маленькие дети, учились заново разговаривать и заново жить.

— Евгения Александровна, — Вика, моя «новая» старая помощница, заглядывает в кабинет. — У вас встреча в четыре.

Я киваю, благодарю, что напомнила, потому что сегодняшний день особенно сумасшедший, а меня еще и угораздило окончательно нарушить режим питания, потому что с самого утра кружится голова, и желание опорожнить желудок возникает даже от запаха чернил из простой шариковой ручки. А в четыре встреча с Лукой — и мне нужно быть во всеоружии, потому что именно сегодня нужно предоставить мое окончательное видение и наработки, которые я считаю прогрессивными и новаторскими. А Лука, чтобы усложнить мне задачу, снова отказался встретиться в конференц-зале, а выбрал людное кафе, где в моем распоряжении будет только харизма и сила убеждения.

— И еще у вас запись на тест-драйв, — напоминает расторопная помощница. — В шесть.

«И ужин с Игорем в семь тридцать», — мысленно дополняю я.

Выбегаю на улицу, где меня уже ждет такси — и снова морщусь от противной горечи на корне языка. Наверное, пора перестать шутить со здоровьем и показаться врачу. Хотя бы на беглый осмотр. Достаю блокнот, листаю свой плотный список дел и понимаю, что ближайшее «окно» только в конце следующей недели, так что, хоть я этого и не люблю, придется заняться самолечением.

В кафе, несмотря на будний день, довольно людно, но я сразу замечаю Большого Босса, потому что это его исключительная особенность, как у мутанта из «Людей Икс»: всегда быть в фокусе, даже в разношерстной толпе.

Я почти добираюсь до стола, когда мимо проносится официантка, держа на подносе какой-то умопомрачительный коктейль, и в ноздри ударяет терпкий полынный аромат, словно в лицо плеснули отборным абсентом. Пытаюсь отвернуться, вздохнуть — но голова моментально тяжелеет, а в пальцы опускается колючая дрожь. Меня скручивает, сковывает и расслабляет одновременно, и поперек горла становится липкая отвратительная тошнота, от которой судороги по всему телу.

Кажется, я хватаюсь за что-то, чтобы удержать равновесие, но мир только еще больше расшатывается. Штормит, выплескивает меня наружу, как жука из банки.

— Евгения? — Голос Луки звучит так, словно у него на глазах меня пырнули ножом. — Плохо выглядите.

— Просто немного нездоровиться с утра, — пытаюсь храбриться я, но буквально напрашиваюсь, слепо шаря рукой, пока не хватаюсь за его услужливо подставленный локоть. А ведь кричала, что не хочу никаких физических контактов, и он воспринял это так буквально, что даже на встречах перестал пожимать мне руку. Сейчас плевать на нарушенные правила: если я не найду точку опоры, меня вышвырнет за пределы собственного тела.