Весь Майк Хаммер [компиляция]

Закончив коктейль, я поставил бокал на полку и повернулся лицом к нему, процедив сквозь зубы:

— Попробуй это сделать, болван. Я немедленно всажу пару пуль из 45-го в этот потолок и соберу целую армию полицейских и репортеров в этом кабаке. А потом, просто для развлечения, буду бегать вокруг и подниму такую панику, что ты будешь гоняться за мной как наскипидаренный, чтобы навести здесь порядок. Все ясно?

Финлей молчал. Он продолжал стоять с побледневшим лицом, вытирая пот со лба. Два чеха из их представительства с любопытством смотрели в нашу сторону, но, когда я повернулся, изображая очаровательную улыбку, они потеряли интерес к нам и вернулись к прерванной беседе. Дорн и Рене заканчивали свои дела и смеялись над шутками Иосифа Кадека, помахивая мне рукой и приглашая присоединиться к ним. Кадек был новым членом советской группы по спутникам, но было очевидно, что эти трое были давними друзьями, несмотря на политические разногласия между их странами.

— Очень смешная шутка? — спросил я.

Уильям Дорн, не переставая смеяться, поднес спичку к длинной тонкой сигаре.

— Мой друг Иосиф считает, что я развращенный богач, загнивающий капиталист, и спрашивает совета, как ему достигнуть такого же благосостояния.

— Вы сказали ему?

— Конечно нет. — Он продолжал смеяться так, что лицо Кадека растягивалось в широкой улыбке.

Но, очевидно, моя заинтересованность этой темой недостаточно отражалась на лице, так что Кадек спросил:

— А вы, я вижу, не политик?

— Я неудачный бизнесмен, — добавил я.

— Но у вас, наверное, есть какое-то свое выгодное дело?.. — Он переводил взгляд с меня на Дорна и обратно.

— Изредка я убиваю людей, — пояснил я.

Дорн разразился долгим смехом, глядя на Кадека. Рене потащила меня к выходу.

Вытащив меня под дождь, она открыла зонт с типичным проявлением женской досады и произнесла:

— Мужчины. Что можно ждать от них, кроме глупости? Они всегда ужасны! — Она подняла руку повыше, чтобы я тоже был под зонтом. — Сказать такую вещь человеку в таком месте. Хоть когда-нибудь тебе приходилось смущаться? Я никогда больше тебя не возьму с собой.

— Никогда?

— Ну хорошо, по крайней мере, не туда, где будут люди. А куда мы направляемся теперь?

Я посмотрел на часы. Было уже начало двенадцатого, а дождь не прекращался. Внутри основного здания прием набирал обороты и силу, о чем говорили шум и разноголосица, порой заглушавшие звуки струнного оркестра. На улице по крайней мере пятьдесят полицейских продолжали нести дежурство явно не в комфортных условиях.

Я поднял воротник плаща и выбросил промокшую сигарету в лужу.

— Я собирался проверить свою контору, а после этого мы могли бы поужинать.

— И больше никакой слежки и долгих прогулок?

— Для одного дня слишком много впечатлений.

Я сделал знак рукой ночному дежурному, провел Рене к открытому лифту, вошел вслед за ней и нажал кнопку своего этажа. На ее лице появилась шаловливая улыбка, которая, возможно, была реакцией на тот взгляд, которым нас проводил дежурный.