Зараза 2

Глава 19

Волна визга так ударила по голове, что я не удержался на ногах. Будто подрубило, я упал на четвереньки и полез под стол. Захотелось заползти в какую-нибудь норку, свернуться калачиком и завыть самому.

Когда дрожащей рукой, предварительно несколько раз уронив полимерные беруши, все-таки умудрился запихнуть затычки, стало полегче. Эх, мне бы такие волшебные штуки пораньше, когда бывшая в истериках билась. Может, и раньше бы смог выбраться из тех невротических отношений. Это я уже потом такой умный стал, про невротичек всяких подкастов наслушался, а тогда думал, что это любовь и эмоции.

Попытавшись отринуть любые ассоциации «чаек» с бывшей, проверил камеры — мутантки не приблизились, застыли в защитных позах, по очереди открывая пасти. Подкрался к двери, вынес ствол пулемета за угол, и заранее открыв огонь, вышел в проход. Повел пулемет в сторону ближайшей «чайки», но на месте ее уже не было.

Она стояла на четвереньках, разведя согнутые в локтях руки сильно в сторону, как она извернула колени, я даже не понял — это напоминало паука. А когда я появился и начал стрелять, она прыгнула к потолку, развернув только конечности, так что голова с пузом все еще смотрели вниз, а лапы уже бодро шуршали по потолку подальше от меня.

Но я достал, прямо в светящееся пузо. Уже рисовал картинку, как оттуда выскочат маленькие паучата или еще какая-то жуткая хрень. Но нет, будто пакет расплавленным топленым маслом разорвал. А еще понял, что свой любимый заварной крем, как и сушеные бананы, я больше никогда есть не смогу.

Кокон разорвало, как только несколько пуль попали внутрь, так, будто что-то рвануло изнутри, разбрызгивая по стенам желтую массу. Даже сквозь затычки послышалось, что тональность крика «чайки» изменилась — выше, а зубы начало сводить.

Потеряв свое хозяйство, «нянька», как полоумная бросилась на меня. Соскочила с потолка на стену, потом на пол, резко ушла на противоположную и каждое мгновение оказывалась все ближе и ближе. Ствол пулемета резко потяжелел, иначе я не могу объяснить, почему я не успевал за ней. Разносил в труху штукатурку на стенах, расколошматил еще две лампы, но даже зацепить тощую, костлявую паучиху не смог.

Перед последним прыжком, когда до двери оставалось чуть больше метра, а я вовсю уже пятился внутрь комнаты, она замерла. Ствол пулемета, наконец-то, вышел на нужную траекторию, но оказалось, что я не слышу и не чувствую отдачи от выстрелов. Патроны в бубне закончились, а я вхолостую щелкал спусковым крючком. И в этот момент она прыгнула.