«Сварщик» с Юноны

Вчера, когда после занятий обливался водой и обтирался полотенцем, подошел к стоящему у борта Лангсдорфу:

— Григорий Иванович, а давайте-ка к нам, а?

Естествоиспытателя смутить трудно, он улыбаясь погладил неразлучный светописец:

— Ваша Светлость Николай Петрович, да я его за день натягаюсь столько, что Вам такие нагрузки и не снились. А погодка-то хороша, а? Дышать не надышишся! — переключил он разговор со скользской темы. Потом протянул руку и пощупал моё, ну то есть совладельца моего тела, Резанова, левое предплечье и проговорил задумчиво: — А ведь Ваш шрам от вражеской сабли почти исчез.

Я-то ничего об этом ранении не знал, а Резанов внутри меня перехватил управление телом и правой рукой принялся мять и тыкать пальцами шрам, изумленно проговорил:

«Савелий, и впрямь почти исчез! Ей-Богу! А ведь было руку турок в рубке не отсек, на коже почитай держалась, рукой не полностью владел до тебя…» — тут было о чём подумать. Что же это получается: организм регенерирует что ли? Бред какой-то… Или резановские сорок два года «сползают» к моим двадцати семи?

А нынче, 5 мая 1806 года, разгорячился тренировкой и не заметил как занозил стопы. Изнеженные подошвы Резанова не выдержали встречи с досками палубы. В каюте почуял неладное, когда ноги мыл. Резанов во мне недовольно забурчал, что мол он так и знал, что до добра экзерсиции не доведут. А я только усмехался, ловко освобождая ступни от деревяшек. Пока не обломил одну занозу, тут уж стало не до шуток.

«Где бы иголку швейную взять?» — спросил со-владельца тела.

— Сидор! — крикнул тот. Спустя минуту шуршания за переборкой в двери возникла сутулая фигура старого слуги:

— Что-с, Ваше сиятельство желает?

— Сидор, иголку швейную принеси, — морщась от неудобной позы попросил я. Правая ступня подошвой вверх лежала на левом бедре.

Игла оказалась размером с цыганскую из моего времени, но сейчас годилась и такая большая, главное что острая. «Прокалить бы», — подумалось, но тогда придется прыгать на одной здоровой ноге, зажигать свечу из фонаря. Зато под руками оказался полуштоф очищенной водки и пук ваты из купленного на пробу тюка с прессованным хлопком. Протер инструмент и попробовал выковырять щепку. Но несмотря на то, что в прежней жизни был левшой, тело Резанова-то правша и пока рука достаточно не разработалась. Игла в неловких пальцах то и дело выворачивается и пару раз едва не упала на пол. А нога между тем затекает. Попросить Сидора? Но вспомнив его лопатищи-ладони, в которых иголка вовсе исчезнет отбросил глупую мысль. Можно ещё позвать Лангсдорфа, но тогда канители с этим педантичным и потому страшно медлительным немцем не оберешься, а времени и так в обрез.

Периодически слышится стук который подгонял и мешал сосредоточиться. Это бьется о борт «Юноны» шлюпка, которая доставляла командора на другие суда флотилии.