Защитница веры [litres]

Сделав еще десяток мелких глотков целебного напитка и ощущая, что тошнота проходит, а головная боль – отступает, я позволила себе довольно зажмуриться. Все же жизнь не такое дерьмо, когда ты принцесса и тебе приносят чем похмелиться прямо в кровать. Стоило мне расслабиться и окинуть первым осмысленным взором свои покои, как я наткнулась на лежащее на диванчике возле стены лошадиное седло.

В голове зазвенела тонко натянутая струна моих подозрений: «Какого черта в моих покоях делает седло?»

– Мира, а что оно тут делает? – Я, кивнув подбородком в сторону лошадиной экипировки, поморщилась от легкого покалывания в затылке, что вызвал этот немудреный жест.

– Лежит, ваше высочество, – невозмутимо, но с легкой стервозинкой в голосе ответила служанка. Очевидно, что-то вчера все же случилось. Ох, дурная голова ногам покоя не дает!

– И что я вчера натворила? – Обреченности в моем голосе мог позавидовать любой актер драматического театра, читающий монолог Гамлета. Однако если актеру сценическая обреченность была нужна, то у меня она была вынужденной и оттого – малоприятной. Мира вздохнула, а я ощутила этот вздох первым гвоздем в крышке моего гроба.

– Вы, госпожа, вчера были несколько… несдержанны в алкоголе, – начала моя верная служанка. Но я, преисполнившись мрачных настроений, перебила:

– Говори как есть. Ее высочество надралось вчера в щи.

Мира, чуть округлив глаза, переварила мое высказывание, потом мимолетно улыбнулась, оценив и явно запомнив фразу, и кивнула.

– Да, именно так. Подробности мне неизвестны, но, по слухам, вы покорили сердце графа Фрея, победили в игре в прятки, отвесили оплеуху вашему бывшему жениху, застукав его на конюшне с другой женщиной, обругали его на чем свет стоит, а потом уснули где-то в коридорах дворца. Вас к покоям доставил помощник капитана стражи и младший граф Оташский. С седлом в руках. Как мне сообщили доставившие вас благородные мужи, вы наотрез отказались с ним расставаться. – Она замолчала, и я с мучительным стоном закрыла глаза. Это ж надо было так ужраться! Какой позор! Что сейчас обо мне думают все окружающие и дворянство? Еще и тащили через весь замок, как пьянь подзаборную. Да еще и кто! Альвин и этот Элиас, будь он неладен!