Свадебный марш
- Автор: Медведев Валерий Владимирович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Свадебный марш». Краткое содержание книги:
Герою этого романа, семнадцатилетнему Валентину Левашову, на первых порах не повезло в жизни. Его любимой девушке понравился другой человек. И Валентин начал терять веру в себя, в истинность прекрасных чувств. В сложной ситуации Валентин открывает для себя силу тех людей, которые пришли ему на помощь. Мы не знаем, кем он станет... Ясно одно, он будет настоящим человеком.
Потом этот мяч оставил меня в покое. Мне казалось, что я лежал в раскладушке, которая самым странным образом стояла на суку зеленого и очень высокого дерева. И я лежал в ней, боясь пошевельнуться. Мне казалось, что при малейшем движении постель рухнет с дерева и я разобьюсь. И это было очень мучительно, потому что мне хотелось метаться в постели, и только изредка чей-то глухой, как будто мамин, голос успокаивал меня.
Потом чей-то знакомый голос, похожий на голос учительницы по литературе, спросил звонко: «А что я вам задавала на дом?» И голоса девчонок и мальчишек вразнобой ответили: «Отрывок из «Медного всадника» Пушкина: «В своей постели беспокойной…» — «Читайте!» — сказала учительница. И голоса начали хором: «В своей постели беспокойной Нева металась…» И здесь почему-то все замолчали.
В наступившей тишине голос учительницы спросил: «А как она металась?» И тоже нестройные голоса отвечали: «… Нева металась, как больной Левашов!..» Я удивился. Но по тому, что Александр Сергеевич мог знать это за сто с лишним лет до моего рождения, а потому, что Пушкин сравнил метавшуюся Неву со мной, а я лежу спокойно в своей постели на дереве.
А на ветке дерева, какого-то больнично-белого, без коры и без листьев, на белом стволе сидел соловей, тоже почему-то белый-белый. Я еще подумал, что надо было бы его раскрасить как полагается. Но белый соловей стукнул клювом в ствол и превратился в ноту, в ту самую невероятную поту, на которой произошло самоубийство соловья. И дерево сразу же превратилось в мою комнату на даче, но тоже почему-то белую-белую. Я чувствовал, что кто-то влетел в комнату, но кто — не видел. «Кто там?» — спросил я. Знакомый звук мне ответил: «Я!» Я посмотрел и опять никого не увидел. «Кто ты?» — спросил я. Мне ответили: «Тебе письмо». Я испугался и спросил: «От кого письмо?» — «От Юлы». Здесь я открыл глаза.
Письмо было действительно от Юлы, я узнал ее почерк на адресе. «Что там?» — «Сейчас все узнаешь», — прозвенело где-то так, что слово «узнаешь» залетало по комнате, как диковинная птица. «Узнаешь! Узнаешь! Узнаешь!» — шелестел воздух. Узнаю! Узнаю! Узнаю! «Наконец-то узнаю», — подумал я. «Узнаешь! Узнаешь! Узнаешь!» — снова заметалась эта птица-слово. Я быстро разорвал конверт, выхватил из него лист бумаги и развернул.
Издали было видно, что письмо начиналось со слов: «Дорогой А-а-а-а-алинька!» через пять «а». Я поднес письмо к глазам, и здесь случилось что-то непоправимое. Все буквы стали расползаться в разные стороны, мешаясь между собой, превращая Юлкины слова в какую-то абракадабру. Буквы сползали с бумаги, они ползли уже по рукам, по простыне, по одеялу… Я откинулся на подушку.
«Какая глупость», — подумал я. Надо быстро прочитать. Ничего, они (буквы), наверно, еще сползутся, успокаивал я себя, держа в руке конверт, прислушиваясь к тишине. Я открыл глаза. На конверте были снова буквы адреса, написанные Юлкиной рукой. Осторожно вытащив из конверта лист бумаги с буквами, я развернул его. То есть я не успел это сделать, как буквы снова с невероятной быстротой стали расползаться в разные стороны.
В другой раз я очнулся во сне от стука. Характер звука сейчас был совсем иным, словно это увеличился в сотни раз стук бабочки, бьющейся о стекло. Я открыл глаза во сне: в оконное стекло действительно кто-то бился, хотя в комнате никого не было. Стук нарастал, и вдруг стекло разбилось — и из комнаты кто-то вылетел. Я ясно слышал толчки рассекаемого крыльями воздуха. Наступила тишина, такая спокойная и тихая, какой я еще никогда в жизни не слышал. «Птица улетела… — подумалось почему-то мне. — Птица «Узнаешь»… Значит, не узнаю, ничего не узнаю, раз улетела».
Потом послышался шум голосов, и чей-то голос совсем из другого мира, похожий на голос моей мамы, произнес: «Ну что, доктор?..» А другой голос банально сказал: «Будет жить!..»
И больше мой почтальон не приходил, и вообще ничего больше не было — тишина, тишина, тишина, в которой я однажды открыл глаза из того мира в этот мир.
Возле постели стояли отец, мама и Наташа. Я попробовал им улыбнуться, но у меня, кажется, ничего не вышло. Я оглянулся по сторонам. Комната мне показалась сначала почему-то незнакомой, хотя я эту комнату где-то видел. Где-то когда-то… Много… Чего много — дней, недель, веков тому назад?