Тем поздним вечером мы с генералом медленно прогуливались по довольно тёмным коридором Белого дома в Вашингтоне. Если что-то в мире можно назвать внутренностями дьявола и клетками его интеллекта, то ими и были эти длинные коридоры, повороты, закутки и офисы, их отделы и подотделы.
Мы тогда остались одни в одном из офисов, кажется, в офисе Боба Пастора, молодого члена Совета национальной безопасности. Нас впечатлила скромность и простота этого помещения. Простота — как показатель эффективности, с которой отсюда руководят миром, а ещё и моральных качеств тех, кто в нём работает. На стенах географические карты, полки с книгами и справочниками, цветок в цветочнице, фотографии членов семьи… Так что, они тоже вроде вполне гуманные, приличные люди? Мы постояли там немного, и затем генерал предложил пройтись по коридорам этого штаба янки.
В Никарагуа тогда свирепствовала жестокая война. Мы шли по коридору, и его тишина, это молчание в эти часы пишущих машинок, телетайпов и телефонов и сжатых губ немых ртов их хозяев были для нас вроде затишья в этой ведущейся там войне.
За этой тишиной мы воображали брошенные вертолётами Сомосы на кварталы и траншеи восставших против него в Манагуа бедняков 500-фунтовые бомбы и характерный треск огня вспыхнувших из-за них пожаров, подобных огромным кукарачам, бегущим по бумажным листам. Воображали крики людей, их открытые от ужаса рты, искажённые горем потерь и бессилием от своей немоты… Вспышки выстрелов. Рушащиеся, будто в замедленной киносъёмке, дома… Такое это было молчание. Как на картине Пикассо «Герника».
Два дня назад генерал вызвал меня прямо в свою спальню. Он, кстати, никогда особо не разделял места, где работал. Спальня, гостиная или кухня, любое пространство, неважно какое, использовалось им для сна, еды или работы. И собственно работу он умел совмещать с другими формами деятельности: прогулкой, курением, просто отдыхом… Ел же он быстро, часто стоя или на ходу, но работал не спеша, так, как некоторые, наоборот, едят. У него всё было во всём. Его жизненная энергия не делилась на формы проявления: чувственную, интеллектуальную, ораторскую или деятельную. Он мог думать сердцем или печёнкой, любить умом, говорить со своими творениями и с руками, создавать словом.
Когда я вошёл в его спальню-офис, там уже были Рони Гонсалес и Габриэль Льюис, его два советника по вопросам отношений с США. Генерал сказал мне: «Я знаю, что нет необходимости говорить тебе все детали, мой сержант, но Картер просил меня это сделать. Мы едем в Штаты, но так, чтобы никто об этом не знал». И я отправился домой собирать мой чемодан.
Мы прилетели в Вашингтон на нашем небольшом военном реактивном самолёте. На авиабазе Эндрюс нас с большими мерами предосторожности встретили их офицеры безопасности и предоставили нам два автомобиля. Рони и Габриэль тронулись в первом авто, я с генералом и его секретаршей — во втором. Сзади — эскорт охраны.
В какой-то момент автомобиль охраны перегнал нас, и как только он оказался впереди, генерал приказал водителю свернуть налево. Дальше уже секретарша показывала водителю маршрут (адрес она забыла), который привёл нас к дому сеньоры Аргентины Виаль, вдовы генерала Виаль, с семьёй которого он давно дружил.
Генерал не впервые так уходил от американских охранных служб. Однажды он так сделал, попросив меня организовать его исчезновение с одного приёма в посольстве Панамы в Вашингтоне. Но американских офицеров безопасности в Посольстве было так много, что мы решили позвонить в гостиницу нашему тогда шефу безопасности полковнику Мануэлю Норьега, чтобы спросить, стоит ли нам в этих условиях предпринимать такое и попытаться получить его разрешение отказать генералу в этом. Честно говоря, мне понравилось, что в ответ на этот вопрос полковник сказал: «Выполняйте приказ».
И мы пытались. Хотели даже вывезти его оттуда в багажнике автомобиля. Но не получилось. К нашему большому сожалению и разочарованию генерала. Тут надо иметь в виду, что самой сильной картой генерала на переговорах с американцами по каналу была угроза его разрушить. А кто способен его разрушить, должен быть в состоянии и уйти от американской «Secret Service»…
По прибытии в дом сеньоры Виаль я позвонил в Белый дом и сообщил, что мы прибыли в Вашингтон. Меня спросили, по какому адресу мы находимся, чтобы послать за нами. Генерал сказал, чтобы я ответил, что «не знает, так как президент Картер просил держать это в секрете».
