Обрушившая мир (СИ)

Освобождаю руки ангела; подумав, точным пинком отправляю его поближе к столу. Ударом кинжала пригвождаю руку к поверхности, внезапно вспомнив беседу с Велиаром. Но в отличие от Короля, ангел, взвыв, дергается, причиняя себе еще большую боль.

— Еще не собираешься говорить? — участливо интересуюсь я.

Он, прикусывая губы до крови, держится. Ну надо же, какое трогательное желание защищать секреты Рая, нам бы такую преданность. Посмотрим дальше, как он запоет.

— Следи за ним, — прошу Ройса, отходя в другой конец комнаты.

Чувствуя запах крови, друг смертельно бледнеет, но не отходит в сторону. Боится, понимаю я. Боится меня.

Но уже настолько все равно, что я не замедляю поисков набора метательных ножей. Насколько помню, они где-то в сундуке были еще вчера. Нужно действовать быстрее, пока раненый ангел не истек кровью.

— Знаешь, а ведь я не такой плохой демон, — задумчиво поясняю. — Попадись ты Сатане, уже орал бы от боли.

Резко разрезаю кожаную куртку с кольчужными вставками, потом рубашку. Ангел тревожно застывает, но потом, поняв мои намерения, убирает ослабшие крылья. Так, подрезать их не получится. Жаль, я ведь отлично знаю, что ангелам это причинит наибольшую боль. Но можно и иначе.

— Татуировку никогда не хотел? — осведомляюсь я, наклоняя его к столу и проводя кончиком кинжала по спине.

— Что?

Не объясняя ничего, начинаю сосредоточенно выводить нечто на его спине. Скуля от боли, ангел пытается порвать веревки, за ноги привязывающие его к стулу. Он совершенно дуреет, не понимая, что боль причиняю не столько я, сколько рисунок на спине.

— Это что? — осмеливается спросить Ройс.

— Влад показал. Сигил какого-то Высшего, они все причиняют ангелам невыносимые страдания, — спокойно отвечаю и обращаюсь уже к пленнику: — Не передумал?

— Будь ты проклята, отродье! — воет он. — Будь ты…

Он захлебывается новым криком, когда я с размаху опускаю нож на ладонь. Лезвие легко режет плоть, немного запинается о кость, но потом слышится хруст, и нож стукается о стол. Ангел не сразу понимает, почему так больно, но когда понимает…

— Ой, да живут и с меньшим набором пальцев, — отмахиваюсь я. — Зачем тебе этот мизинец?

При виде отрубленного пальца Ройса явно мутит, он торопливо отворачивается, но уши заткнуть не может, потому продолжает слышать страдающего пленника. Кровотечение не останавливается, ихор с противным звуком капает на каменный пол. Бессильно уронив голову на грудь, ангел сдается.

— Я ничего не знаю.

— Не верю, — весело замечаю я. — Убеди меня.

В ответ пленник только сдавленно ругается на енохианском. Я вывожу на спине новые и новые знаки, какие только могу вспомнить, и это причиняет ему невыразимые страдания. Кровь пачкает мне ботинки, а руки уже по локоть золотые. Ногтями ангел впивается в стол, процарапывая длинные дорожки, выгибается. Демонические печати разрушают его изнутри, ломают кости; я слышу треск, с которым осколки пронзают плоть.

— Ладно… я… — неразборчиво выдает пленник. — Мы отвлекающий отряд! С другой стороны к Дворцу должна подойти Сотня, пока демоны сражаются с нами.

Такое же пушечное мясо, как и мы здесь? Ну, тогда ты должен был быть готов к такой участи. Я понимаю, что не в силах припомнить ни знака, но продолжаю выводить произвольные узоры. Какая-то часть меня хочет видеть, как страдает ангел.

— Пожалуйста… — шепчет он. — Я же сказал… Не надо, смилуйся…

— Ты, конечно, очень помог, — усмехаюсь. — Но в живых я тебя оставить не могу, сам понимаешь.

Умоляющий взгляд должен заставить подарить ему милосердную, быструю смерть. Но я качаю головой, выдергивая нож из окровавленной руки. Почему я должна быть справедлива, почему я должна держать слово? Отродье ведь, проклятое своим народом.

Только пленнику кажется, что он свободен, я налетаю вновь. Раню в запястья быстро, резко, разрезая до сухожилий. На пол льется кровь; я небрежно отряхиваю испачканный рукав рубашки. Ангел позорно всхлипывает, понимая, что с рассеченными венами он долго не протянет.

Он будет умирать долго, мучительно, чувствуя, как жизнь по капле покидает его тело. Довольно киваю своим мыслям, разглядывая сталь: она вся в ихоре. Не обращаю на стоны пленника внимания. Нет, я не помогу тебе, не надейся на проблеск чести. Мир жесток, но ангела это не должно волновать: скоро он уйдет.

В замке отвратительно смердит кровью. Наверное, поэтому мы спешим к кривому порталу, ведущему прямо в Столицу, на которую может обрушиться сама Сотня.