Здравствуй, 1985-й

— Так, контингент на месте, дядя Игорь живой и непобитый даже, можно идти дальше, — командует Евгения.

Мы выходим на улицу, и тут Аркаша попытался вернуть свои позиции.

— Чего мы сразу ушли, а вдруг это не они вообще, а посторонние люди? — задал он, в общем, резонный вопрос.

— Ты чего не видел, они нам паспорт показали! — усмехнулась Евгения.

— Не видел, — решил встать в позу Аркадий и тут же шуганулся от шутливого удара под дых от Бейбута.

— Слепой? Все видели, он нет! — наконец стал соображать, какой стороной падает бутерброд с маслом, Бейбут, стараясь произвести впечатление на девушку.

Созерцанием ножек никаких практических целей достичь нельзя, до Бейбута это дошло, и он решил как-то проявить себя, а тут ещё Аркадий удачно затупил.

— Молодец, Казах, — похвалила его наша сопровождающая, или начальник?

— Э! Хулиганы! Вы чего парня бьёте? — раздался женский голос из темноты.

На свет показалась усталого вида тетка с двумя мощными сумками в руках.

— Здрасте, Полина Георгиевна, — уважительно сказала Евгения. — Это ребята балуются, да ему и не больно! Да, Аркаша?

Аркаша благоразумно кивнул, лезть в борьбу за благосклонность Солодарь ему расхотелось.

— Кто это была? Ты аж чуть не поклонилась ей, — заинтересовался я.

— Большой человек, начальница студенческой столовой в первом корпусе, — пояснила Женя. — А ты, Толя, не ёрничай.

— А в сумках, наверное, не наворованное мясо, а учебники по философии? — поинтересовался я, почему-то ощущая раздражение от красивой девушки.

— Активист? — Ну, это пройдёт, это ты по малолетству такой, подрастёшь, поймёшь, — опять невежливо прошлась по мне нечуткая красавица.

Мне и самому не по душе было моралофагство, но тут я впервые ощутил фальшивость нашей официальной доктрины. Ну, ворует, ну у студентов, крутится, как может, все так делают. Кто я такой, чтобы судить? Однако на душе дискомфорт.

— Активист если, то что? Сейчас это уже недостаток? Я, Жень, не осуждаю её, но и пресмыкаться не стану. Да, человек наверняка полезный по знакомствам, но мне, лично, похрен. Проживу.

— Толя, можно я за тебя подержусь, тут ямы одни, да колдоёбины, — неожиданно схватила меня за предплечье Евгения. — О, какой ты сильный!

— Колдобины, — поправил я девушку, чувствуя, что раздражение отпускает.

— Колдоебины смешнее, — хихикнула спутница.

Собственно, когда к твоей руке прижимается молодая девичья грудь, злиться на несовершенство политической системы трудно, и мой запал утих.

В общем дальше проверка адресов пошла с другим настроением, у меня, по крайней мере. Женька расспрашивала меня о моей жизни, немного рассказывая о себе. Она, оказывается, уже и замужем побыла, но разошлась и живёт сейчас в общаге. Я туда был приглашён под завистливые вздохи моих незадачливых конкурентов.

С улицы Пирогова мы попали на улицу Киренского, немного странное название, в честь главы временного правительства Киренского что ли? Сказал это вслух.