Пока светит Пламя

— Давай, так. Представь, что ты заходишь в башню и начинаешь подниматься по лестнице. А на вершине башни поет в клетке птица. Ты пока ее не слышишь, но точно знаешь, что она там есть. И с каждым шагом ты всё больше приближаешься к источнику звука. Слушай. Иди.

— Пусть кричит крачка, — улыбнулась Кати, вспомнив, как видела мятущуюся птицу, когда пыталась помочь наставнику справиться с недугом.

— Пусть будет крачка, — согласился Марк, и на мгновение из его взгляда исчезла веселость. А Кати подумала, что если бы сейчас немного подалась вперед, то эти медовые глаза заслонили бы для нее весь мир. Испугавшись собственных мыслей, она снова зажмурилась и стала вслушиваться. Представила, как гулко отзывается металл винтовой лестницы под ногами, как шумит за стенами башни ветер. И как, наверное, одиноко сидеть в клетке вольной птице, когда вокруг расстилается морской простор, когда вокруг такая свобода.

— Молодец, — негромко отозвался наставник. — Выше. Поднимайся выше.

И Кати вдруг почувствовала, что откуда-то издалека доносится глухое равномерное буханье. Стук сердца?

Под ладонями мерно бился пульс Марка, и она, улыбнувшись, легко и радостно побежала по ступеням.

На вершине башни поток холодного ветра бросился в лицо. Сидящая в большой золоченой клетке крачка вытащила голову из-под крыла и скрипуче крикнула.

— Я тебя освобожу. — Кати сделала шаг вперед. По наитию наклонилась и приложила висящий на груди амулет к изящному золотому замочку. Тот упал, дверца распахнулась. Кати сунула в клетку руки и бережно вытащила оттуда сонное и теплое тельце. Реальность словно раздвоилась: пульс Марка под ее ладонями заколотился чаще, а сама Кати шепнула крачке:

— Не бойся, я тебя не обижу.

Она ласково провела пальцем по черной шапочке на голове птицы и внезапно почувствовала поток тепла, ринувшийся через руки, к груди, к голове, а потом в низ живота. Колени дрогнули, и Катрина покачнулась, чуть не опрокидывая клетку. Немного постояла, привыкая к новому состоянию — внутри нее теперь словно тлел огонь, но было вовсе не больно, а, скорее, тепло и как-то… правильно. Решив, что подобные ощущения ей нравятся, она поднесла крачку к лицу и, осторожно подув, встопорщила той легкий пух на затылке.

— Очень не хочется тебя отпускать, — сказала Катрина, — но мне кажется, что свободная птица заслуживает свободы.

Крачка в ответ покрутила головой с длинным алым клювом, а потом резко расправила крупные белые крылья, заставляя девушку со смехом отшатнуться.

Катрина подбросила крачку в небо и подбежала к краю башни. А потом, ухватившись за каменный парапет, долго наблюдала, как тает на фоне синего горизонта белая точка…

— Умница, — донесся до нее хриплый голос, — возвращайся.

Очнувшись от морока, Кати распахнула глаза и вздрогнула. Лицо наставника побледнело, под глазами залегли тени, да и вообще, выглядел он так, словно снова собирался бухнуться в обморок, как в тот раз, в доме тетушки Мадлены. Брат Марк отпустил запястья Кати (она тут же испуганно отдернула руки) и болезненно скривился.