Гонконг [СИ]

— Наши "семьи" погибли, а мы сами окунулись в кровь с головой, пытаясь выжить, а потом предотвратить всё это. И сейчас ты хочешь просто отойти в сторону?

Вздохнув, объясняю свою позицию.

— Все кланы, что виновны в гибели наших родственников, будут уничтожены. Не думаю, что там уцелеет хотя бы кто-то — перебьют всех, вплоть до младенцев. Надо признать — у нас ничего не вышло. И то, что происходит сейчас, уже не исправить. Ты не остановишь миллионы людей, жаждущих мести, словами о том, что это неправильно и есть какие-то "условно хорошие генизлы". Сейчас человечество жаждет мести — трупов на улицах, сожжёных особняков и массового истребления тех, кто десятилетиями был на ступеньку выше их в развитии. Никто не станет договариваться.

— Мы пытались всё исправить! Наш голос должен иметь какое-то значение.

Не выдержав, усмехаюсь, задержав руку с чашкой кофе.

— Думаешь? Заикнись ты сейчас об этом, нам припомнят массы убитых людей, чьи трупы мы оставляли у себя за спиной. Сколько их всего было? Полсотни? Сто? Двести? Более чем достаточно, чтобы линчевать нас вместе с остальными.

Аня ненадолго замолкает, а я допиваю кофе, пытаясь заставить мозг работать. Документы и деньги. А ещё безопасный путь с этого острова — тут мы слишком выделяемся. Вот только заковыка в том, что у нас здесь ни одного контакта и я не представляю, к кому можно обратиться, чтобы достать новые паспорта. Даже если бы знал, остаётся вопрос, чем расплатиться за услуги.

Процесс размышлений обрывает звук автомобильного двигателя — кто-то подъехал к зданию гостиницы, остановившись перед зданием. Тихо выматерившись, подхватываю автомат, лежащий на коленях и перемещаюсь к окну, осторожно выглядывая наружу.