Тайна двойного убийства

— А то. Когда ты мне сказала о неназначенной инъекции этому больному, что умер, — Шамиль кивнул в сторону секционной, — я подумал, не этот ли яд искать надо? Хорошо, что меня позвала, молодец, Наташа!

Я ошеломленно молчала. Это я-то молодец! Антон Волна — вот кто молодец, а не я. Мне, по всему выходило, полагалось всыпать по первое число, да еще и крепенько всыпать. Мне и Ермакову, моему помощнику, на которого я понадеялась. Если и здесь убийство — надо же! Нам это не простится, нет, но не в этом и дело. Пока мы разворачивались, противник дал нам такой страшный бой, а мы и не заметили. Незримый фронт — красиво звучит, но выглядит как! Линия этого фронта прошла здесь, в секционной, где лежит труп юриста Слонимского, чьей-то очередной жертвы, которую мы могли и не допустить. Во всяком случае, обязаны были не допустить…

Мои печальные мысли Шамиль легко угадал, опять тронул за руку:

— Погоди тревожиться, Наташа, дорогая. Чем хуже, тем лучше, знаешь такую народную мудрость? Да, дорогая?

— Не к нашему случаю мудрость, Шамиль. С таким "хуже” вряд ли что лучше будет. Жизнь ведь не вернешь.

Широко шагая, торопливо подходил к секционной лечащий врач Слонимского. Высокий, широкоплечий, в безукоризненно белом халате, на который завистливо покосился Шамиль. К работе Гварсии такой цвет подходил плохо, Шамиль носил халат зеленого цвета.

Пришел на вскрытие главный врач, сухонький и седой. Поговорил с Шамилем, отправил машину за лаборантами — эксперту понадобится помощь. Потом приехали Ермаков и Волна. Мы долго и напряженно ждали, изредка по очереди взглядывая на часы, мирное тиканье которых казалось неприлично громким в поистине мертвой ночной тишине секционной. Наконец, Шамиль вышел из лаборатории.

— Морбитал, — сказал он устало.