Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
После приезда матери, жена будет встречать Сталина угрюмым взглядом. Потом она не выдерживает. С надеждой и мольбой идет к мужу:
„Иосиф, останови своих опричников! Они губят народ, губят тебя!“
„Надя, я запрещаю! На мне ответственность. Я должен довести дело до конца!“
„Но дело ты топишь в крови. Ты его уже утопил!“, — звенящим голосом прокричала жена.
„Молчать! Ты забываешь, что ты — только жена!“
„Я не только жена, я — член партии, как и ты!“
Такие столкновения ничем не кончаются. Сталин уходит от жены, а та бьется в истерике.
Однажды она приходит на заседание политбюро. В нем люди, назначенные Сталиным. Покорные ему. Безгранично покорные.
„Как член партии, я требую слова!“ — говорит Аллилуева.
„Что ты хочешь доложить? О чем говорить?“ — раздраженно приподнялся с места Сталин.
„Я хочу говорить о тебе, Иосиф Виссарионович, и о том, что ты губишь страну и революцию“.
Сталин сморщился, повернулся к секретарям:
„Выведите отсюда мою жену и отправьте ее домой. Политбюро не имеет ни времени, ни желания выслушивать истеричек“.
Плачущую, ее уводят. Вслед приходит комендант Кремля. Он хочет увести с собой старушку-мать.
„Я не позволю!“ — протестовала Аллилуева-дочь. — „Мать у меня в гостях“.
„Я должен подчиниться“ — растерянно сказал комендант. — „Вашей маме запрещено пребывание в Кремле“.
Вот и еще одно звено в Марковой цепи. Собрание партийной организации промышленной академии. Обсуждается внутренняя политика партии. Имя Сталина превозносится. Его мудрость возводится в степень истины. На трибуне Аллилуева.
„Товарищи“, — говорит она. — „Довольно лжи и рабского преклонения. Партия должна сказать свое слово о том, что происходит… Зажали народ в тиски… Голая диктатура… Кругом кровь… Сталин по колени в крови, и мы с ним. Товарищи, как долго будем мы лгать самим себе!“
После этого долгие месяцы никто ее не видел. Слухи — арестована. Потом станет изредка появляться. Но теперь будет молчать. Надлом и тоска в зеленоватых глазах.
Вот уже последнее звено Марковой цепи — пир у Ворошилова. Гостей мало. Ждут Сталина, а он не любит встречаться с малознакомыми людьми. Сталин приезжает с женой. Роскошно сервированный стол. Лакеи, музыканты. Аллилуева много пьет. За столом говорят только о приятном. Сталин весел. Отдыхает в кругу друзей. Изредка бросает взгляды на жену и прячет усмешку в усах. Та молчит. Он заставил ее молчать. В самый разгар веселья, в зале вдруг раздался звенящий, полный слез голос Аллилуевой:
„Это — пир во время чумы“, — вскрикивает она. — „Люди мрут с голоду. А мы веселимся. Веселимся и расстреливаем“.
Краска ярости пятнами пошла по лицу Сталина. Он швырнул в жену бокал с вином. Взорвался криком. Ругательства русские и ругательства грузинские:
„Дура! Набитая дура! Да как ты смеешь!“
Кругом замерли. Аллилуева молча ушла под крик Сталина:
„Вон! Вон с моих глаз! Гоните в шею эту слезливую бабу!“
Потом Сталин вытер пот с лица и злыми глазами обвел гостей. Все в растерянности. Не знают, что делать.
„Веселитесь, черт возьми!“ — вскрикнул Сталин. — „Танцуйте!“
Заиграла музыка. Люди пошли в танце. Улыбаются и делают вид, что ничего не произошло.
А Сталин в это время сидит один в дальнем углу. Рассматривает носки сапог. Потом он поднялся с места и ушел в кабинет хозяина. Ворошилов попробовал пройти за ним, но дверь закрылась перед его лицом. Смутно доносится голос Сталина. Он с кем-то говорит по телефону. Вышел и уселся в свой угол. И опять упорно рассматривает носки сапог. Среди гостей находят Енукидзе. Зовут к телефону. Поговорив с кем-то, он выходит в зал. Побледневший. Подошел к Сталину, что-то сказал ему. Сталин медленно, старчески направился к выходу.
А утром все узнали: Надежда Аллилуева умерла. Больше ничего. Умерла!
Марк заставил себя перестать думать об Аллилуевой. Последнего звена ему всё равно не найти. В мыслях он перенесся к другим людям, другим дням.
Московские годы дали ему и сердечные тревоги. Были две девушки — разные и по-разному близкие. Лена и Наташа. Лена — с юридического. Высокая, полногрудая, покоряющая. Девушка будущего. Нерешенных вопросов не было. Смело, открыто смотрела на мир большими карими глазами. Наташа совсем другая. Медичка. Маленькая, хрупкая. Неисчерпаемый запас жизнерадостности. Второе увлечение Марка. Оба увлечения уживались в нем.
Дружба с Леной зародилась в его ранние университетские дни. Встретились на комсомольском собрании. Крепко повздорили. Потом отправились вместе домой. По дороге продолжали начавшийся спор. А спорили тогда жестоко. В центре — новая мораль. Какой должна она быть в социалистическом обществе? Им это нужно было обязательно решить. Немедленно решить. В газетах спорили. На собраниях. Молодые заходили далеко. Не познав любви, развенчивали: „буржуазный предрассудок“. Делились на сознательных, отрицавших любовь, и на мещан, признававших. Лена была сознательной. Марк — мещанином. Дружбе не мешало. Дружба без столкновений обойтись не могла.