to S.T.R.I.H.P (СИ)

— Конечно. -довольно прошептала она себе под нос. — Почему мы раньше не попробовали это. -в экране компьютера была новая формула, программе нужно было еще несколько минут, чтобы окончательно сформировать ее. Раздались громкие шаги. Группа людей в военной форме ворвались в лабораторию. Она испугалась, но не растерялась, и быстро скрыла все что было на компьютере.

Ее схватили, сказали обвинения, и держа за руки, начали выводить из лаборатории, словно она могла сбежать от таких крупных, вооруженных мужчин. Они задавали вопросы, по пути к камерам, но ни один ответ их не удовлетворил. К счастью, допрос они не устроили. В пустой, холодной камере она провела несколько часов наедине с собственными мыслями, прежде чем к ней пришли.

— Лидия! -успокоившись, выдохнул Стайлз и прижался к решеткам, она тоже к нему подошла. За ним зашел Трой.

— Боже я так рада вас видеть! Что… Что происходит?

— Я не знаю как, — говорил Стилински, — но вас обвинили в государственной измене. Почти как Германа.

— Кого именно «нас»?

— Вся твоя семья тоже сидят за решеткой, по отдельности.

— Мы от Лиз, -перебил его Трой, — она передает инструкцию.

— Ей не нужно это знать! -гневно пребил его в ответ Стайлз. — Я сам ее вытащу от сюда.

— Стайлз, — говорил Трой, — прекрати вести себя как идиот! Будь реалистом.

— Что за инструкция? -напомнила о себе Лидия.

— Они обсуждают приговор, -рассказал Трой, — скорее всего вас заставят пройти по коридору. -на лице Лидии появился ужас и отвращение. Она уже видела мертвецов, на некоторых они проверяли вакцины. Поэтому она хорошо понимала что ее ждет. — Мы с Лиз посчитали, вместе с Алеком и Меган вас восемь человек. Коридоров четыре. Для большего ажиотажа каждого пустят по разным из них. Значит, двое пройдут по одному и тому же пути.

— И как это нам поможет? -она сильнее вцепилась в прутья камеры.

— Лиз сказала, что вы знаете свои сильные стороны, поэтому вам надо бежать. Бежать без оглядки, не останавливаясь. Это единственный способ по-настоящему выжить, но если конечно ты, вдруг, умеешь убивать, то делай что хочешь. Когда прорвешься, жди второго. Если он конечно тоже сможет пройти. Вместе огибайте город и идите в сторону южных ворот. Там должны собраться остальные.

— Только вот таким путем, возразил Стайлз, — мало кто из них выживет.

— Ты же понимаешь, -отдернул его Отто, — что ты уже им не поможешь, а ей тем более. Тебя тоже обвинят в государственной измене и на этот раз у них будет настоящая причина это сделать.

— Почему тогда ты нам помогаешь? -спросила она. — Тебя тоже теперь можно обвинить.

— Я обещал Герману.

— Неужели вы так близки? Он может быть уж мертв, и в таком случае ему все равно выполнишь ты обещание или нет.

— Главное, что перед собой я его выполнил. Прощай, Лидия.

***

Все произошло в ближайшее воскресенье. День был таким же солнечным, но солнце уже переставало греть. Все четыре арены были битком набиты зрителями, жаждущими нового шоу. МакКензи и Лодброки успели стать предметом для обсуждения у всего города. Каждого из них переодели в тюремную одежду и по отдельности, в сопровождении охраны, будто они могли бы от них сбежать, теперь, отвезли к вратам.

Руководство решило, что первой понести наказание несомненно должна Элизабет. Двое военных вели ее под руки, не осознавая, что она не смогла бы сбежать даже от одного, тем более со связанными глазами. Они довели ее до середины круглой арены, где начинался сам коридор. По звукам она догадалась о количестве зрителей. Они освистывали ее и кричали. Еще никогда в своей жизни она не чувствовала себя на столько униженной, даже когда уходила от родителей или разводилась с Александром. Несколько месяцев назад, когда она только приехала, все ликовали, видели в ней спасителя. Теперь же ее обвинили в создании смертоносного вируса, убивающего человечество.

Когда повязку сняли, а руки развязали, потребовалось пару минут чтобы привыкнуть к свету. На трибуне она увидела мэра, как всегда в лучших рядах, со своими людьми. Неподалеку от них сидел Стайлз, и она догадалась, что следующей сюда привезут Лидию. По солнцу она определила, что находится на южной арене.

Было сказано вступительное слово, включая оглашение приговора, для поднятия ажиотажа. Это сработало. Раздался сигнал. Нужно было бежать. Либо умереть от пули.

***

На восточной арене собрался полный зал. Это произошло из-за того, что эту арену обычно не использовалась. Она выходила к океану, оттуда дул холодный, соленый воздух. По нему Меган определила где именно находиться. Даже в растрепанном виде, сильно похудевший за последнее время, уставшей и голодной она не теряла лица и манеры. Это заставила трибуны лишь сильнее ее освистать. А старые мужчины с нездоровым интересам были готовы наблюдать за ее инстинктами.

Ее приговор отличался от МакКензи. В отличие от них, она была настоящей преступницей, пособничала своему отцу, и это событие было только делом времени. Морально она дольше всех готовилась к этим ужасам. И в душе пообещала себе, что сегодня точно не умрет.