Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе
- Автор: Джером Джером Клапка
- Язык: русский
- Переводчик: Е. С. Кудашева
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе». Краткое содержание книги:
Прачка в Стритли сказала, что чувство справедливости требует взять с нас тройную плату. По ее словам, тут требовалось не столько отстирывать, сколько выкапывать.
Мы уплатили по счету без ропота.
Окрестности Стритли и Горинга представляют собой большой рыболовный центр. Здесь имеется превосходная рыбная ловля. Река изобилует угрями, язями, щуками, плотвой и пескарями; и можно сидеть и удить там по целым дням.
Иные так и делают. Им никогда ничего не удается поймать. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь поймал что-нибудь в Темзе, исключая дохлых кошек, но это, разумеется, не имеет ничего общего с рыбной ловлей. Местный рыболовный указатель ничего не говорит о том, чтобы рыба здесь попадалась на удочку. Он ограничивается заявлением, что «место благоприятствует рыбной ловле», и, основываясь на том, что я здесь видел, я вполне готов подтвердить это заявление.
Нет ни одного места в мире, где можно было бы получить столько рыбной ловли или посвящать ей больше времени. Некоторые рыболовы приезжают и остаются поудить день, другие остаются на целый месяц. Можете, если хотите, оставаться хоть целый год: никакой разницы не будет.
«Путеводитель рыболова по Темзе» говорит, что здесь «ловятся» щуки и окуни, но в этом «Путеводитель рыболова» ошибается. Щуки и окуни могут находиться здесь. Я даже доподлинно знаю, что они здесь находятся. Видеть их можно целыми стаями, когда идешь прогуляться вдоль по берегу; они подплывают и высовываются из воды, разинув рот, и просят сухарей. Когда идешь купаться, они толпятся вокруг, и прохода вам не дают, и раздражают вас. Но чтобы «они ловились» с помощью червяка на крючке или чего-либо подобного, — ну, нет, шалишь!
Сам я неважный рыболов. Одно время я посвятил этому вопросу достаточно внимания и делал, как мне казалось, недурные успехи; но опытные рыболовы сказали мне, что толку от меня никогда не будет, и убедили меня бросить. Они признавали, что я превосходно умею закинуть удочку, и, очевидно, полон охоты к делу, а также снабжен достаточной порцией прирожденной лени. Но тем не менее из меня никогда не выйдет настоящего рыболова. Слишком мало у меня воображения.
По их мнению, из меня вышел бы поэт, или репортер, или автор сенсационного фельетона, или что-то иное в том же роде; но для того, чтобы завоевать приличное положение среди рыболовов Темзы, требуется больше игры воображения, больше силы творчества, нежели их, по-видимому, у меня имеется.
Некоторые люди воображают, что для того, чтобы быть хорошим рыболовом, требуется одно только свойство — лгать с легкостью и не краснея; но это ошибка. Простая голая фабрикация бесцельна; на это способен всякий новичок. Опытный рыболов узнается в обоснованных подробностях, в нотках вероятности, в общем тоне добросовестной — почти педантической — правдивости.
Каждый может прийти и сказать: «О, я поймал вчера вечером пятнадцать дюжин окуней» или «В прошлый понедельник я вытащил пескаря весом в восемнадцать фунтов и длиной в три фута от носа до хвоста».
Для этого не требуется ни искусства, ни умения. Нужна одна только смелость.
Нет, утонченный рыболов пренебрегает такого рода враками. Его система — целая наука сама по себе.
Он спокойно входит в комнату со шляпой на голове, занимает самое удобное место, раскуривает трубку и начинает молча курить. Некоторое время он предоставляет юнцам хвастать напропалую, потом, пользуясь минутным затишьем, вынимает трубку изо рта и замечает, выбивая золу об решетку:
— Ну, мне во вторник вечером попалась такая добыча, о которой не стоит никому рассказывать.
— О, почему же? — спрашивают его.
— Да потому, что никто мне не поверит, — спокойно и даже без всякого оттенка горечи в тоне отвечает он, после чего заново набивает трубку и просит хозяина принести ему холодного шотландского виски.
После этого наступает молчание, ибо никто не испытывает в себе достаточной уверенности, чтобы противоречить. Поэтому ему приходится продолжать, не дождавшись поощрения.
— Нет, — произносит он задумчиво, — я сам бы не поверил, когда бы мне рассказали, но тем не менее это факт. Просидел я целый день и ничего решительно не поймал, кроме нескольких дюжин плотвы и десятков двух щук; и только что хотел совсем бросить ловлю, как вдруг леска довольно-таки сильно дернулась. Я подумал, что попалась еще одна рыбешка, и давай тянуть. Не тут-то было! С места не сдвинешь! Потребовалось полчаса — полчаса, милостивый государь! — чтобы заполучить эту рыбу; и каждую минуту я думал, что вот-вот удочка лопнет! Вытащил я его наконец, и что же вы думаете, оказалось? Осетр! Сорокафунтовый осетр! Пойманный на удочку, джентльмены! Да, тут немудрено удивиться, — стаканчик холодного шотландского, хозяин, пожалуйста.