Тенор (не) моей мечты

Оказывается, он не включил свет. Но ему не надо было вглядываться в кромешную темень, чтобы понять, кто это.

— Привет, Лева.

Друг молча пересек зал, бросил монету на крышку рояля. Она завертелась, покатилась. Они оба проводили взглядами ее падение на пол.

Тишина. Мгновение. Еще одно. И еще.

— Только это что угодно, только не дуэт д’Артаньяна с Констанцией, — раздался бешеный голос Льва.

— Я знаю, — вздохнул Артур. — Но разве это важно?

И он кивнул на невидимый серебряный доллар где-то у себя под ногами.

— У тебя еще есть время.

И в темноте послышались стремительные злые шаги.

…

Она стонала и кричала под ним, вцеплялась в его плечи и выдыхала рваное:

— Артур… Еще!

Еще. До изнеможения. До красных мушек перед глазами. До невозможности думать и дышать, пока…

— Я люблю тебя, — выдохнул он самое важное. Единственно важное.

Устало прижался губами к ее вздрагивающему плечу, не желая отпускать — ни Аню, ни собственное счастье. Нечаянное. Нежданное. Схватившее его за руку прямо посреди репетиции и утянувшее в чью-то случайно открытую гримерку под довольное режиссерское:

— Перерыв! Детка, где мой грейпфрутовый фреш?

Его счастье было похоже на этот фреш — сладкое, горькое, терпкое и свежее, словно в первый раз… Или в тысяча первый, как разница? С Аней, со своей любимой, единственной, самой прекрасной женщиной на свете каждый раз — как первый…

— Я люблю тебя, — повторил он во влажную черную прядь, прилипшую к белоснежной тонкой коже, и улыбнулся.

Вместо ответа Аня его поцеловала в висок, довольно вздохнула и пихнула его в плечо.

— Перерыв окончен, вставай, Д`Артаньян.

Что-то в ее голосе было странное. Но ни сил, ни желания не было разбираться, что именно. Зачем? Ведь все хорошо. Аня наконец-то приняла тот факт, что они созданы друг для друга. О, как идеально они друг другу подходят!

Нежно-нежно поцеловав ее в уголок губ, Артур поднялся и подал ей руку, помогая встать. Ей, такой разнеженной, разрозовевшейся, прекрасной и снова желанной. Аня лукаво усмехнулась, повела плечом — так, что в животе опять стало жарко, и едва успокоившийся организм потребовал продолжения банкета. Сейчас же.

— Иди ко мне, — позвал Артур и притянул ее к себе, коснулся губами губ…

— Бонни не терпит опозданий, — нравоучительно сказали ему, приложили палец к губам и отстранились.

Это фамильярное, почти интимное «Бонни» так резануло по нервам, что Артур едва не вздрогнул. Хотя Аня и была права — дразнить режиссера посреди постановочной репетиции суть идиотизм и глупость.

— Ладно, — согласился Артур, расплываясь в совершенно счастливой улыбке, и выудил из спутанной кучи одежды свои трусы. — Заедем после репетиции, купим чего-нибудь вкусненького. А хочешь, закажем из ресторана?

— Как-нибудь в другой раз, — пожала плечами Аня, надевающая репетиционные лосины, — сегодня у меня другие планы на вечер.