Орки: Отступая от края. Часть 2

— Я помню свою клятву. У тебя очень сильная защита.

— Вот и не забывай о этом. И клятве, и защите, — я надавил на нее взглядом, — продолжай ритуал.

— А если я брошу на тебя пару сотен скар?

— Можешь, но умрешь самой первой. Хочешь?

— Нет, прости меня, Глава.

Она отвернулась и, сделав пару шагов, села, скрестив ноги, перед центральным столбом. Помедлив мгновение, она запела. Рваный, корявый мотив, повторения и резкие подвывания, паузы и почти полное отсутствие мелодичности. Старый как мир призыв нашего бога.

В полной тишине, раскачиваясь из стороны в сторону, она пела и пела. В сереющих утренних сумерках, тень на склоне холма за столбами становилась все гуще и гуще, в какое-то мгновение мне показалось, что она шевельнулась, и еще через минуту я понял, что не показалось.

В общей мгле начали шевелиться и перемещаться более темные, рваные сгустки, они перелетали с места на место, кружились и сливались, расходились и вновь сходились. И снова сливались, становясь все больше и больше. Постепенно стала вырисовываться смутная фигура, закутанная в рваное подобие плаща. Она местами просвечивала, рвалась и вновь приобретала очертания. В мертвой тишине, опустившейся на поляну, я слышал, как тяжело дышит шаманка, продолжая вытягивать мотив призыва. У меня на руках зашевелились волосы, тихо поскуливая, обе самки прижались ко мне, все ниже клоня голову. Барабанщики попрятались за свои инструменты и, кажется, там умерли.

Фигура во мраке шевельнулась и приподняла голову. Два красных огня глаз зажглись на месте, где должна быть голова. Они уперлись в покачнувшуюся шаманку и тихий голос произнес.

— Кто ты, позвавшая меня?

Я услышал сдавленный хрип рядом с собой. Скосив газа, увидел, как остекленели глаза, сунувшейся меня прикрыть Тзя, и она повалилась на землю.

Преодолевая навалившуюся усталость, с трудом развернул голову к темной тени. Она мельком мазнула по мне, пройдясь по моей коже короткой болью, как от тысяч иголок, пронзивших меня.

— Я недостойная жрица твоя, о, Темнейший, — помедлив, она добавила, буквально процедив сквозь зубы, — по воле моего Главы, — она повела в мою сторону рукой, — я смиренно позвала тебя. Прими же нашу жертву, о, Великий.

Тень по очереди посмотрела на пленников, заставив их выгибаться в путах.

— Жертва, живая, кровь, живая. По ритуалу. Давно я не получал ничего подобного. Мои дети совсем забыли своего отца?

С трудом поднявшись, я встал в полный рост и ответил.

— Твои дети на краю гибели. Но они помнят о тебе, Темный. И первая жертва — тебе. Так помоги им.

В этот раз меня не била боль от её взгляда. Посмотрев на меня, тень задумчиво произнесла.

— Недожрица и недоорк. Видимо, совсем плохи ваши дела. Но сначала жертва, — красные глаза плотоядно сузились. Трое пленников забились в своих путах, хрипя и выгибаясь. Они на глазах высыхали, превратившись через мгновение в костяки, покрытые высохшей кожей.