Исповедь старого солдата

Не столько вижу отсутствие ног у парня, сколько чувствую, понимаю его боль, как ему в его-то молодые, чуть больше двадцати, годы остаться без ног. Мне тоже тяжело, но присаживаюсь на кровать, начинаю втолковывать парнишке: ты же мужик! Нет ног, будут протезы, будешь ходить, бегать, танцевать. Будешь, как Маресьев, только потерпи, надо заставить себя. Вот когда-то я сам лежал в госпитале после ранения в ту далекую войну, в палате был такой же парень, молодой, как ты. Вот ему в жизни не позавидуешь: руки, ноги на месте и голова целая, а оторвало ему… то, что ниже пояса. Вот и посуди, что лучше, что хуже. Все заулыбались, зашумели, в один голос заговорили: тебе повезло, парень! Заулыбался Николка.

— Не падай духом, внучок, все у тебя будет, как у всех, только старайся встать. Сегодня у тебя для начала будет коляска, начинай жить по-новому, сначала, ведь впереди — вся жизнь! Судьба подарила ее тебе, береги.

Вышел в коридор, а в голове шумит, стучит, и воздуха мало: вот таким, как эти ребята, был я молодым шестьдесят лет назад, разница только в том, что сегодня они лежат не на полу, как я когда-то, а на кроватях.

Ранее мы уже обсуждали с доктором Зюссом, как быть, если в госпиталях перемешаны ветераны всех войн, как помогать старым ветеранам, если молодых становится больше. Общество по уставу имеет право помогать ветеранам только прошлой войны…

Слов «прошлая война» в уставе нет. Какая война искалечила или убила, неважно. Люди не виноваты, что их посылают на войну, заставляют убивать. Мы работаем, помогаем людям, а не государству, мы — вне политики. Помогаем людям, которые нуждаются в помощи, всем, кто пострадал от войн. Это наш гражданский долг, а у немцев особый долг, тем более перед Россией.

Вместе с военврачом госпиталя МВД идем на склады Фонда, в подвалы госпиталя ветеранов, и наша баба Валя, хозяйка склада на общественных началах, помогает отобрать все нужное.

Уже не помню точно всех подробностей того времени, но по телевидению был репортаж о помощи Фонда госпиталю МВД. Для раненых ребят, доставленных в госпиталь из Чечни, загружался грузовик, а в нем функциональные кровати, постельное белье, даже операционный стол. А я слово свое сдержал и инвалидную коляску передал Николке сам. И отругал серьезно, по-мужски, по-русски, чтобы не нагнетал страстей, не мучил родителей.

В дальнейшем баба Валя подбирала ребятам, которые выписывались из госпиталя МВД, одежду. В ней они и возвращались домой после выписки. Униформу в то время никто надевать не хотел: не знаю, была ли она вообще в то время в госпитале. Случалось даже, что по каким-то причинам ребята, ожидая одежду от бабы Вали, коротали время, ночуя где-то на чердаке своего госпиталя.

Было все это, было! Да так было, что вспоминать жутко.

Начальник госпиталя для ветеранов войны в Екатеринбурге Семен Спектор выступал во всех СМИ, везде, где только было возможно, письменно и устно говоря, что государственный госпиталь функционирует только благодаря немецкому Обществу помощи ветеранам войны в России и Фонду помощи инвалидам войны. Благодаря немцам в госпитале есть главное для пациентов — медикаменты.

Действительно, в госпитале благодаря гуманитарной помощи Общества и Фонда не возникало проблем с медикаментами или с постельными принадлежностями. Мало того, поступающие медикаменты, многие из которых госпиталь и не имел ранее, во времена советской власти, позволили начальнику госпиталя открыть дополнительные отделения в госпитале по профилю лечения заболеваний, не связанных с последствиями ранений в условиях войн.

Финансирование госпиталя властью было грошовым, нищенским: надо еще и кормить ветеранов, пациентов госпиталя, платить заработную плату сотрудникам, не говоря о накладных расходах, вроде коммунальных услуг… Случалось, и телефон отключали.

В один из дней Семен звонит мне:

— Хлеба нет! Кормить нечем…

Через пару часов я в редакции газеты «Уральский рабочий», а на следующий день в газете мое обращение к народу с просьбой пожертвовать госпиталю на кусок хлеба. Последующие результаты потрясали: масса очень скромных переводов госпиталю поступила от инвалидов войны и ветеранов, от простых людей, поделившихся своим кусочком хлеба… Ни одного рубля от государственных организаций, частных фирм, предприятий и банков не было передано.

Госпиталь продолжал сидеть без денег, а вместе с ним и сотрудники: месяц за месяцем они не получали заработную плату. Начался голод среди сотрудников медперсонала. Голодные обмороки, прямо в госпитале, на рабочих местах, врачей, медицинских сестер; голодные дети семей сотрудников. Начальник госпиталя дал распоряжение: все, что остается в столовых, после приема пищи пациентов, отдавать сотрудникам. Молодые родители приводили с собой на работу детей в надежде получить от пациентов кусочек хлеба для ребенка. Среди нас, ветеранов, был брошен клич: «Врачи и медицинские сестры спасали нас, давайте спасать от голода врачей и медсестер!»

В прямом эфире телевидения откровенно рассказываю о сложной, недостойной жизни человека в сложившихся условиях, о работе госпиталя. Семь месяцев персонал госпиталя не получает заработной платы. Как выжить человеку? Все делаю достоянием гласности.

Активно и искренне поддерживал идеи и цели моих выступлений в средствах массовой информации начальник госпиталя Семен Спектор, всегда говорил в мой адрес благодарности и помогал организовывать публичные выступления.